— Это вы ошибаетесь, а не я, — спокойно ответил Келсби. — Мисс Вестлейк оказала мне честь, приняв мое предложение руки, а ее мать полностью одобрила наш выбор. Вы ничего не сможете сделать, чтобы помешать нам.
— Скажите мне, Келсби, — полюбопытствовала Элен, — что помогло вам убедить ее? Я не хочу оскорблять вас, — насмешливо добавила она, — но у вас наверняка были соперники, которые имели больше шансов на успех.
— Это правда, мадам, но у меня было одно неоспоримое преимущество. Мисс Вестлейк фанатически предана памяти отца. И ее заветной мечтой является доказать свету его невиновность. К счастью, я могу удовлетворить это ее желание.
— Признание Эдмунда! — тихо проговорила Элен. — Понятно!
— Ты сошел с ума, Келсби! — возвысил голос Вестлейк. — Опубликовать это признание — значит объяснить, как оно попало к вам в руки. Это уничтожит нас обоих!
— Пошевели мозгами, мой дорогой Маркус! — поскучневшим тоном сказала Элен. — Признание будет обнародовано после свадьбы, не раньше. Не так ли, мистер Келсби?
— Естественно, мадам. — Блеклые, выпуклые глаза стряпчего встретились с ее взглядом, найдя в них взаимопонимание и одобрение. — Я не настолько глуп, чтобы отдать его до того, как мы будем благополучно обвенчаны.
— То есть никогда? — Элен снова засмеялась и встала, расправляя шелковые юбки цвета шиповника. — Ваши мозги хорошо работают, мой дорогой сэр. Ну, я узнала все, что хотела. Оставляю вас с вашими делами.
Маркус Вестлейк ничего не ответил. Казалось, несчастье полностью поглотило его, он апатично слушал, как Келсби что-то рассказывает ему, планирует, показывает документы и требует подписать их. Даже когда все дела были закончены и стряпчий ушел, он продолжал сидеть за столом, положив руки на полированную столешницу. Так он сидел довольно долго, затем поднял, наконец, тяжелую голову и с уверенным видом потянулся за ручкой и бумагой. Сметя все со стола, он снова сел и принялся писать.
Тем временем Вальтер Келсби ехал в Мальборо. Вечерело. Он был в отличном расположении духа и, мечтательно перебирая в памяти события прошедшего дня, не следил ни за дорогой, ни за временем, и только грохот пистолетного выстрела пробудил его от сладостных грез. Карета резко остановилась, мистер Келсби в страхе подался вперед и выглянул в окно. И тут на фоне заходящего солнца увидел возвышавшуюся над каретой большую черную лошадь. Мистер Келсби так часто слышал рассказы о капитане Таланте, что сразу сообразил, кто перед ним.
— Никаких глупостей, мой друг! — произнес всадник убийственно тихим голосом. — Я сегодня не один.
Звук разбившегося стекла заставил Келсби быстро повернуться: по другую сторону кареты он увидел голову и плечи второго всадника в маске с пистолетом наготове. Капитан Галант слез с седла и распахнул дверцу кареты.
— Выходите, мистер Келсби, — скомандовал он голосом холодным, как сама смерть. — Наши дела не задержат вас надолго.
В прорезях маски глаза разбойника блестели странным леденящим светом. Хорошо очерченный рот был сжат в твердую линию, он сделал легкое, но выразительное движение рукой в перчатке с зажатым в ней длинным пистолетом.
Мистер Келсби вывалился из кареты.
Глава 14
Неразделенные сердца
Гостиницу «Веселый май» окружал большой сад, засаженный фруктовыми деревьями, травами и овощами, но один из его уголков, тот, что примыкал к старой части здания, сохранился с давних времен. Здесь расположилась беседка, увитая плетистыми розами.
На следующее утро после помолвки с Вальтером Келсби в ее тенистом и ароматном уединении сидела Кристина. Она чувствовала насущную необходимость побыть одной, не слышать этот бесконечный поток слов, издаваемый ее матерью. Новость о том, что иск Кристины на наследование «Кумб Ройал» удовлетворен, и предстоящая помолвка вырвали миссис Вестлейк из пучины депрессии. Она была полна планов: как только Кристина выйдет замуж, она немедленно отправится в Бат.
Почти столь же невыносимым, как непрекращающаяся болтовня матери, было насупленное молчание Стивена. Прошлой ночью состоялась отвратительная сцена выяснения отношений, когда она сообщила ему новость о своей помолвке. Его первой реакцией был искренний ужас при мысли о подобном браке — он не был полностью лишен сочувствия, тем более что они с Кристиной выросли вместе.
Тронутая его беспокойством о ее судьбе, Кристина раскрыла ему всю подоплеку сделки с Келсби, но это, как ни странно, еще больше восстановило его против этой свадьбы. Он ругал ее за то, что она взяла на себя это «омерзительное дело», связанное с ее отцом, и за то, что она готова отдать богатство кому-то, кто обманом хочет завладеть им.