До «Милого корги» мы шли молча. Кэти посмотрела на пустой магазин справа, где на окне до сих пор висела вывеска «Полезные десерты».
– Я так злюсь… Теперь я понимаю, почему умерла Агата. Я бы тоже могла отдубасить кого-нибудь скалкой.
Я положила руку ей на плечо:
– Это еще одна причина, почему мы с тобой друзья. Я чувствую то же самое, я знаю, что не должна в этом признаваться, но так оно и есть.
Кэти глубоко вздохнула, и теперь в ее голосе вместе с гневом прозвучало и беспокойство:
– Нам стоит волноваться? Офицер Грин найдет любую удобную зацепку, чтобы повесить это преступление на нас. Не понимаю, почему она так ненавидит меня.
На этот счет у меня не было никаких сомнений.
– Она ненавидит не тебя.
Кэти усмехнулась:
– Да, так и есть. Это не из-за тебя. Из-за меня. Она уже давно терпеть не может мою маму и Барри. У ее брата есть магазин фокусов. А мама и Барри – собственники недвижимости. Они замечательные люди, но как хозяева не очень. Рассеянные, легкомысленные, плохо идут на сотрудничество. Ее брат много раз пытался выкупить магазин, но Барри всегда отказывал. Поэтому Сьюзан и ненавидит нашу семью и еще, наверно, потому, что из-за нас в принципе много хлопот.
– Правда? Поэтому? Она пытается повесить на нас убийство только из-за этого?
Я пожала плечами:
– Частично, да. Но мне кажется, что лично между нами тоже есть небольшая неприязнь. Я заметила это, когда она впервые допрашивала меня по делу с Агатой, а после того как Брэнсона повысили, все только усугубилось. Мне кажется, его она тоже недолюбливает. И бесится еще больше, понимая, что между нами что-то происходит.
Кэти вздохнула, как будто не спала целую неделю.
– Жаль, что он сейчас не в городе.
– Да. Мне тоже.
Брэнсон говорил мне, что его не будет в городе примерно неделю. Он настаивал, что хочет поужинать со мной перед Рождеством. Я совсем забыла об этом со всей этой суматохой с магазином.
Кэти прервала мои размышления о Брэнсоне:
– Чего я не понимаю, так это того, кто мог желать смерти Деклану? У него магазин игрушек, черт возьми! Что может быть более спокойнее, чем это.
– Ну… на самом деле… – Полагаясь на то, что сказал Барри прошлой ночью и что я видела собственными глазами, как минимум три человека могли желать смерти Деклану. – Я расскажу тебе обо всем, только давай сначала заскочим в больницу, чтобы тебе обработали руки, потом возьмем пиццу и поедем ко мне домой.
К тому времени, как Кэти уехала, было почти девять. После того как в течение нескольких часов мы сплетничали и строили догадки, мой гнев утих, но мозг все еще продолжал работу. Я уселась в кресло, на котором валялась куча вещей. Я сидела у камина и перечитывала мой любимый роман Жаклин Уинспир, а в окне отражалась мигающая рождественская елка. Вскоре от теплоты книги, камина и Ватсона у моих ног я задремала.
Я проснулась оттого, что лежащий на подлокотнике кресла телефон завибрировал. В камине остались почти одни угли, и в комнате стало прохладнее. Я взглянула на экран. Был почти час ночи, и, хотя номер был мне незнаком, по коду я определила, что звонили откуда-то из города.
Я приняла вызов.
– Алло.
– Фред!
Услышав взволнованный голос Кэти, я резко выпрямилась и случайно толкнула Ватсона ногами.
– Кэти! Что случилось?
– Меня задержали. Они говорят, что я пыталась убить Деклана.
– Что?! – Спросонья я решила, что это розыгрыш, но потом вспомнила слова офицера Грин. – Почему?
Она всхлипнула:
– Они нашли отпечатки моих пальцев на щелкунчике.
– Но откуда? – Я помолчала. – Ты трогала его? – Глупый вопрос. Конечно трогала, если на нем обнаружили отпечатки ее пальцев. – А при чем здесь щелкунчик?
– Наверное, трогала, но я даже не помню этого. Такие игрушки никогда мне не нравились. Они сказали, что его ударили им. Наверно, до того, как задушили. Все, что я помню, это то, что я вошла, увидела тело Деклана и начала снимать с него эту дурацкую гирлянду. Но, может быть… может, он лежал где-то рядом, и я переложила его. Я не помню. Все как в тумане.
Я старалась не запаниковать. Что бы ни происходило, всему можно найти объяс нение.
– Так, где ты?
– В полицейском участке. – По тону Кэти было понятно, что она считала это очевидным. – Меня задержали. Ты мой единственный телефонный звонок.
Мне надо было переварить эту информацию.