- Мне кажется, Элис, ты бы тоже хотела вращаться в высшем обществе.
Элис улыбнулась, и я была рада, что она в этот момент забыла о своих жутких домыслах и страх оставил ее.
- Конечно, я могу вообразить себя светской женщиной, - сказала Элис, но никогда не смогу ею стать. Оллегра мне постоянно напоминает, что, хотя я и живу в этом доме и пользуюсь привилегиями, словно бы принадлежу к семейству Стейси, но все равно я всего лишь дочь домоправительницы.
- Это не так важно, Элис. Главное, что ты сама собой представляешь.
- Вы так думаете?
- Уверена в этом. Ну, а теперь иди к своей "Эвелине" и больше не думай об этом свете в часовне. Скоро он перестанет быть для нас загадкой.
- Вы не любите загадки, верно?
- Каждый любит разгадывать их.
- Нет, многие не хотят этого делать. Может быть, они, как и я, слишком хорошо себе представляют, что может случиться. Но вы хотите непременно все знать. Вам бы, например, хотелось выяснить, что случилось с мисс Брэнден.
- Думаю, этого хотели бы и другие. Хотя неизвестно, что может в конце концов обнаружиться.
- Да, неизвестно, - согласилась Элис, а затем добавила:
- Именно поэтому судьба мисс Брэнден так к себе притягивает.
В действительности свет в часовне взволновал меня больше, чем я показала это Элис. Несомненно, это была чья-то проделка, кто-то хотел, чтобы думали, будто там бродит привидение, и чтобы это напоминало о Боументе. Кому-то было нужно, чтобы все решили, будто дух Боумента восстал против возвращения Нейпьера.
Это была глупая, злая проделка, и она разозлила меня почему-то гораздо больше, чем того стоила.
Несомненно, у Нейпьера есть враги, и это неудивительно.
Вернувшись к себе в комнату, я подошла к окну и выглянула в парк. Луна с той ночи, когда я давала концерт, уже пошла на убыль. Я вспомнила залитую голубоватым светом скамейку у пруда, Нейпьера, пытавшегося освободиться от прошлого... Но, видимо, кто-то не желал, чтобы это случилось. Кто-то приходил в часовню и зажигал там свет в надежде, что поверят, будто прекрасный старший брат вернулся, потому что в доме снова появился Нейпьер. Это просто по-детски глупая выходка, однако она действует на воображение, и именно таким образом можно подогревать память о той трагической истории.
Я посмотрела в дальний конец парка на темневший ельник. Часовня была разрушена пожаром вскоре после возвращения Нейпьера. Кто это сделал? Не тот ли человек, который теперь является туда ночью, изображая "привидение"?
У меня возникло настойчивое желание изобличить это "привидение" и положить конец дурацкой шутке. И в немалой степени из-за того, что мне нужно было узнать, каким станет Нейпьер, когда над ним не будет нависать тень прошлого. На какой-то момент тогда в саду вопреки своей обычно трезвой и разумной оценке людей я оказалась вдруг готова наделить Нейпьера теми качествами, которых у него, по всей видимости, нет.
"В тебе говорит материнский инстинкт", - сказал бы Пьетро. Однажды был случай, когда он высмеял меня за нечто подобное. Я была очень обеспокоена тем, что он гулял под дождем несколько часов, обдумывая какое-то трудное место в пьесе, которую тогда репетировал.
"Дело не в том, чтобы ты перестала обо мне волноваться, Кэра, - сказал он мне. - Но ты не должна проявлять свою заботу так бурно и явно. Беспокойся обо мне, но так, чтобы я не знал об этом. Заботу нужно оказывать очень деликатно, так, чтобы она была незаметна. Навязчивая женщина собственница - может вызвать у меня только глубокое отвращение ".
Уходи, Пьетро. Оставь меня в покое. Дай мне забыть тебя. Дай мне возможность освободиться от прошлого.
И я слышу его голос, как всегда насмешливый: "Никогда, Кэра, никогда".
Вдруг я увидела через окно то, что заставило меня тотчас забыть о Пьетро. Чья-то темная фигура, отделившись от кустарниковой изгороди, оказалась на несколько секунд в лунном свете, и я узнала в ней Оллегру.
Она быстро пробежала по лужайке, держась ближе к кустарникам, и исчезла в доме.
Неужели это действительно Оллегра? Не она ли и есть то "привидение", что бродит по развалинам часовни?
***
Я с новым интересом вглядывалась в Оллегру, пока она, спотыкаясь почти на каждой ноте, играла этюд Черни.
- Ну, как же так, Оллегра! - не выдержав, воскликнула я.
Оллегра с усмешкой обернулась ко мне, а затем, снова вперив нахмуренный взгляд в ноты, продолжила мучить Черни.
На последней ноте она облегченно вздохнула и сбросила руки с клавиатуры. Я тоже вздохнула. И тут она рассмеялась.
- Я же говорила вам, что от меня мало толку, миссис Верлейн.
- Ты просто не прикладываешь усилий.
- Нет, я стараюсь.
- Оллегра, ты ходила прошлой ночью к сгоревшей часовне? - решилась спросить я ее.
Она пораженно на меня посмотрела и тут же опустила, взгляд на клавиатуру.
- О, миссис Верлейн, я бы ни за что не решилась это сделать. Там бродит привидение, разве вы не знаете?
- Я знаю, что там кто-то ходит и чем-то светит.
- Да, иногда там появляется свет. Я видела.
- Ты знаешь, чья это проделка?
- Да. Наверное...
- Так чья же?
- Говорят, это привидение моего дяди Бо.
- Говорят? Кто?
- Ну... почти все.
- Но что ты сама думаешь?
- А что я должна думать?
- Тебе самой не приходило в голову, что это чья-то шутка?
- О, нет, миссис Верлейн, никогда. - Оллегра посмотрела на меня с неподдельной тревогой. - Я не понимаю, о чем вы, миссис Верлейн.
- Вчера ночью в часовне был свет. Элис показала мне его. Немного позже я увидела, как ты шла из парка в дом.
Оллегра, покусывая губу, смотрела вниз.
- Ты же не будешь отрицать, что ходила куда-то вчера вечером.
Оллегра покачала головой.
- Значит...
- Как вы можете думать, что я!..
- Единственное, что я думаю, это то, что если кто-то устраивает подобные шутки, то сэру Уилльяму небезынтересно будет узнать об этом.
Оллегру эти слова заметно встревожили.
- Миссис Верлейн, я вам скажу, где я была. Накануне я взяла шарф у миссис Линкрофт и забыла его в доме настоятеля. Поэтому вечером я пошла за ним.
- Тебя видел настоятель или мистер Браун, или миссис Ренделл?
- Нет, только Сильвия.
- Но почему ты не подождала до утра, когда все равно пошла бы туда заниматься?
- Миссис Линкрофт могла бы обнаружить пропажу. Она уже говорила мне, что, если я возьму что-нибудь без спроса, она обязательно сообщит об этом моему деду.
Я взяла этюды Черни, нашла нужные ноты и поставила их перед Оллегрой.
- Давай, попробуем вот это, - сказала я.
У меня не было доверия к Оллегре, и я подумала, что за ней стоит понаблюдать.
***
В тот же день я решила поговорить с Сильвией. Из всех своих учениц я меньше всего знала эту девочку. Она казалась мне хитроватой. Не могу сказать точно, почему у меня сложилось такое впечатление, хотя, возможно, от того, что я заметила, как меняется ее поведение в присутствии матери, но, вероятно, я была несправедлива к ней. Ее можно было бы только пожалеть. Перед такой властной женщиной, как миссис Ренделл, трудно не испытывать, трепет особенно тому, кто постоянно находится под ее присмотром.
Сильвия была очень старательная ученица и несомненно прилагала все усилия, чтобы хорошо учиться, но с ее способностями от этого было мало толка.
- Ты видела вчера вечером Оллегру? - спросила я ее, когда она с трудом добралась до конца этюда Черни.
- Оллегру? А почему я должна была ее видеть вечером?
- Она приходила к тебе? - настаивала я на ответе. - Попытайся вспомнить. Мне это важно знать.
Сильвия уставилась на свои ногти, которые были у нее всегда обкусаны. Казалось, она судорожно ищет, как ей лучше ответить на мой вопрос.
- Если бы ты ее видела вчера вечером, ты бы об этом вспомнила, верно?
- Ах, да! Она действительно приходила к нам, - сказала Сильвия.
- Она часто приходит вечером?
- Э-э... нет.
- Что сказали твои родители на то, что она пришла так поздно?