- Боюсь, что у нее нет особых способностей к музыке.
- В мое время, - со вздохом поведала миссис Ренделл, - если кто-то не проявлял способностей, их у него выбивали.
- Боюсь, что нельзя из ребенка выбить то, чего у него нет.
- Тем не менее, если я узнаю, что Сильвия не работает как положено, я накажу ее. Для этого мне достаточно несколько дней подержать ее на воде и хлебе, и ребенок, как миленький, заиграет на пианино. Ни у кого еще я не видела такого аппетита, как у нее. Эта девочка всегда голодна.
- Но она же растет.
- В общем, я рассчитываю, что вы мне сразу скажете, если она не будет выполнять ваши задания.
- Сильвия очень старается, - поспешила я заверить миссис Ренделл.
Я посмотрела на часы, приколотые к моей блузке, и поднялась.
- Пора начинать урок, - сказала я. - Как только вернусь в Лоувет Стейси, обязательно поговорю с миссис Линкрофт.
***
Миссис Линкрофт на удивление спокойно восприняла мое сообщение. Было решено, что пока не приедет новый викарий, она сама будет давать девочкам задания, и они под ее присмотром будут заниматься в классной комнате.
- Вы окажете большую любезность, миссис Верлейн, если согласитесь помогать мне, - сказала она.
- Буду только рада, - ответила я, но напомнила, что у меня нет никакой специальной подготовки.
- Помилуйте, миссис Верлейн, ведь и у меня ее тоже нет, - сказала миссис Линкрофт. - Почти никто из гувернанток не имеет педагогического образования. Обычно гувернантками становятся женщины из обедневших благородных семей, которые вынуждены зарабатывать на жизнь. И должна вам сказать, вы образованы гораздо лучше, чем большинство из них. Ваш отец был, кажется, профессором?
- Да. Был...
- Видимо, все ваши братья и сестры получили образование более глубокое, чем многие.
- У меня была только одна сестра.
Миссис Линкрофт тут же заметила, что я говорю о сестре в прошедшем времени.
- Была? - спросила она удивленно.
- Она... ее больше нет.
- О, Господи, простите. Да, теперь я вспомнила, вы упоминали об этом. Так вот, я и говорю: вы хорошо образованы, это очевидно, и если вы согласитесь помочь мне, пока не появится новый викарий, я буду вам очень признательна.
Я сказала, что постараюсь сделать все, что смогу.
***
Эдит опаздывала на урок. Я поглядывала на часы. Пять минут... теперь уже десять... Эдит все нет.
Я раздумывала, не пойти ли к Эдит узнать, что с ней. После встречи с Нейпьером около часовни, я избегала его, и мне совсем не хотелось идти в комнату, где он жил с Эдит. Но когда прошло еще пять минут, я решила, что должна отмести все сомнения и отправиться проведать Эдит.
Я постучала в дверь, и в ответ раздался слабый голос, приглашавший войти.
Под огромным шатровым балдахином лежала бледная Эдит с тревожно блестевшими глазами.
- О, Боже! - воскликнула она, завидев меня. - Урок! Я забыла.
- Эдит, что с вами? - озабоченно спросила я.
- Я чувствую себя совершенно больной. И вчера тоже.
- Наверное, лучше было бы обратиться к врачу. Эдит ответила мне несчастным взглядом загнанного зверька.
- Я жду ребенка, - сказала она упавшим голосом.
- Так ведь этому надо только радоваться.
- О, миссис Верлейн, вы были замужем, но у вас ведь никогда не было детей...
- Да, не было, - согласилась я. Эдит печально взглянула на меня.
- Вы, видимо, жалеете об этом?
- Мне бы очень хотелось иметь детей.
- Но ведь это жутко, миссис Верлейн. Наша повариха однажды при мне рассказывала, как у нее родилась дочь. Это было ужасно.
- Не надо слушать подобную болтовню. Ведь у женщин дети рождаются каждый день.
Эдит закрыла глаза.
- Я знаю.
- Вы должны быть сейчас очень счастливы.
Эдит зарылась лицом в подушку, и плечи ее вздрогнули от рыданий.
- Эдит! - позвала я ее. - Эдит, что-нибудь еще случилось... помимо этого?
Она вдруг резко обернулась ко мне.
- А что еще могло случиться? - отрывисто спросила она.
- Может быть, я могу чем-нибудь помочь?
Эдит молчала, и я вспомнила разговор, который случайно услышала возле часовни, а потом вдруг в памяти всплыл возглас Эдит за дверью классной, который навел меня на мысль, что ее шантажируют.
Но почему? Да, Эдит наследница. Это правда. Но я сомневаюсь, что право распоряжаться огромным состоянием осталось у Эдит. Сейчас оно, видимо, перешло в распоряжение ее мужа, как ни тяжело об этом даже подумать.
Бедная малютка Эдит! Ее только ради денег выдали замуж за Нейпьера Стейси в то время, как она была влюблена в Джереми Брауна, которому теперь пришлось уехать, и печальная, короткая история их любви на этом закончилась.
- Эдит! - обратилась я к ней, испытывая искреннее желание помочь ей. Если я могу хоть как-то помочь вам, скажите! Если, конечно, это возможно.
- Я не знаю, что сказать... Я не знаю, что делать, миссис Верлейн. Я совершенно... запуталась.
Я взяла Эдит за руку, и ее пальцы сплелись с моими. Я была уверена, что мое присутствие дает Эдит некоторое утешение и поддержку.
Видимо, что-то решив, наконец, для себя, Эдит закрыла глаза и прошептала:
- Теперь я хотела бы немного отдохнуть.
Я поняла. Сейчас у нее не было сил на откровенный разговор со мной. Вероятно, позже она все-таки сможет довериться мне.
- Вы можете обратиться ко мне в любое время, - заверила я ее.
- Спасибо, миссис Верлейн, спасибо, - и Эдит снова закрыла глаза.
Я не хотела подталкивать Эдит на откровенность. Такой испуганной женщины я еще никогда не видела, и мне было глубоко ее жаль.
***
Сэр Уилльям воспрянул духом. Он послал за мной, чтобы я поиграла ему на рояле, и прежде чем я начала играть, он попросил меня присесть подле него.
- Уверен, вы уже слышали новость, - сказал он. - Мы все совершенно счастливы.
Он выглядел помолодевшим и, видимо, ему стало гораздо лучше.
- Ваше выступление имело такой успех, что мы решили обязательно устроить еще один вечер, - сказал он. - Вы очень хорошая пианистка, миссис Верлейн. Я бы даже сказал, великая пианистка.
- О нет, это слишком сильно сказано, - возразила я. - Но мне приятно, что я смогла доставить удовольствие вам и вашим друзьям.
- Так хорошо, что в доме снова звучит музыка. Я хотел бы, чтобы миссис Стейси все же продолжала некоторое время свои занятия.
- Но после рождения ребенка она вряд ли захочет брать уроки.
- Но мы будем просить вас взять в ученики моего внука.
Я рассмеялась и сказала, что до того времени пройдет немало лет.
- Но и не так уж много, верно? Генделя застали за игрой на фортепьяно в каком возрасте? В четыре года! В нашей семье уже заложен музыкальный дар. Бабушка этого ребенка могла бы, я думаю, стать большой пианисткой. Услышав ее игру, вы бы наверняка согласились со мной.
Да, атмосфера в этой семье явно меняется. Сэр Уилльям уже без внутренней стесненности говорит о своей жене. И все это благодаря ребенку, который должен родиться у Эдит, ребенку, который может и не быть внуком сэра Уилльяма.
Бедняжка Эдит! В какое двусмысленное положение она попала! Что если она решится признаться мужу... Мне вполне хватило воображения представить, какая трагедия может тогда разыграться. Я снова вспомнила взвившийся в испуге голос Эдит, когда она разговаривала с тем, кто ее шантажировал. На вид она столь невинна. Но я уверена, что на самом деле она такая и есть. Просто жизнь слишком сложна и жестока.
Некоторое время мы сидели с сэром Уилльямом молча, затем я сама спросила, не поиграть ли ему. Он ответил, что только того и ждет и вещи, которые он отобрал, лежат на рояле.
Это были светлые жизнерадостные произведения. Я сыграла несколько "Песен без слов" Мендельсона. Особенно запала в память "Весенняя песня", наполненная ликующим предчувствием новой пробуждающейся жизни.
Я играла уже час, когда появилась миссис Линкрофт. Она тихо закрыла за собой дверь, и подошла ко мне.