От безысходности Соня уже предложила прогуляться до сестры Яны ещё раз.
— Я туда не сунусь, — категорично отказалась я, — и тебе не советую.
— А если я одна и под мороком пойду?
— Морок же сразу почуют.
— Ну и что? С территории выйдем вместе, а потом я себе просто слишком красивое личико сделаю. Думаешь, тут мало таких туристок?
В ноябре я в этом сильно сомневалась, но резон в её словах был. У нас частенько поговаривали, что то одна, то другая знакомая пользуется мороками. Меня некоторые любили долго разглядывать, пытаясь выискать чары. Правда, когда узнавали, что я эксперт по зельям, успокаивались.
В итоге Соня отправилась на разведку, я осталась бродить по посёлку, пытаясь не привлекать внимания. В том, что мы столкнулись с Нестеренко, ничего удивительного не было. А вот в новостях, которыми он меня огорошил сразу после приветствия…
— Лидия Сергеевна! Я тут узнал, что вы делом Крупенёва интересуетесь.
Я не стала уточнять, что у него была другая задача — достать мне отчёты по закупкам.
— Вы бы отбой расчётчикам дали. Нет его у них.
— Как это нет? — опешила я.
— Мне мой учитель в маглиции рассказывал. Мельком, правда, да и я не особо слушал. Утка это насчёт хищения. Крупенёв на самом деле по другой статье проходил, что-то очень скандальное. Только у него родня всячески пыталась замять и замяла. Потом, вроде как, после его смерти всё продолжилось, поэтому выходило, будто бы он ни при чём…
Нестеренко ещё что-то говорил, а у меня уши как ватой заложило. Картинка начинала складываться, в голове пульсировала фраза «два дела». Два совершенно разных дела…
— А где твой наставник сейчас? — спросила я, желая уточнить.
— Ох, — выдохнул участковый, — умер он пару лет назад — печень, — и тут же оживился, глядя мне за спину: — Ой, Лидия Сергеевна, там кажется ваш молодой человек! Я вас как-то вместе видел, но подходить не стал. А чего это он развернулся и обратно пошёл? Вроде ж, заметил.
Мысли о бывшем директоре вылетели мигом, как и обо всех делах вместе взятых. Я обернулась и действительно увидела быстро уходящего Ваню. Ссутуленного, с поникшей головой, явно расстроенного.
— Бегом за ним! — скомандовала я Нестеренко и пригрозила вдогонку: — И если он из-за тебя что-то не то про меня подумает…
Участковый рванул раньше, чем я договорила, — мои угрозы он понимал с полуслова. Я сама за ним почти не поспевала — дыхалка у меня была слабой, так ещё и сапоги по первому снежку скользили. В итоге я к их компании подгребла уже тогда, когда Нестеренко чуть не упал перед Ваней на колени — вцепился в куртку, смотрел страшными глазами и заверял:
— …мы просто разговаривали. Вы не подумайте ничего плохого, потому что если подумаете, то Лидия Сергеевна… Она ж меня отравит!
— Нестеренко, я ж не такой зверь, — строго поправила я.
Участковый отчаянно замотал головой — то ли соглашался, что да, мол, не такой, то ли наоборот отрицал мою версию, но комедию ломать прекратил. В любом случае, Ваня смотрел на нас сейчас с лёгким недоумением, так что я расслабилась и оправдываться дальше не стала.
— Ты действительно развернулся, когда нас увидел?
— Ну… — замялся Ваня, поняв, что попал впросак. Тут даже ничего в оправдание не скажешь — глупо выглядит.
— Мне иногда кажется, что шестнадцать тут не мне, — проворчала я, а Нестеренко нагло заржал. Да, эту шутку мой парень оценит намного позже.
— А мама где? — развеивая последние подозрения, спросил-таки Ваня.
— Где-то в магазинах застряла. Небось, потеряла меня и ищет теперь… — укорила я, и учитель окончательно стушевался.
С Нестеренко, который утирал пот со лба, мы распрощались. Интересно, он действительно думал, что я его пришибу, или просто волновался за мою личную жизнь? Вряд ли первое. Я, конечно, мстительная, но не до такой же степени.
Я взяла Ваню под руку, как ни в чем не бывало, — он явно чувствовал себя неуютно. Невольно его настроение начало передаваться и мне, и я решила, что оттягивать этот разговор бессмысленно, к тому же Соня неизвестно пришла уже или нет. Лучше она меня подождёт, чем я буду объяснять, в каком именно магазине моя «мама» могла застрять.
— Вань, что происходит? — спросила я в лоб, незаметно отведя его с дороги. — Ты этот месяц сам не свой.
— Прости, — попросил он, отводя глаза. — Не понимаю, что на меня нашло. Повёл себя как ребёнок. Я просто увидел тебя с ним и подумал, что надоел тебе. Глупая мысль…
— Нормальная мысль, — огорошила его я, но после ошарашенного взгляда пояснила: — Не в том плане, что это действительно так. Просто все люди разные, мы с тобой встречаемся всего ничего. Ты ещё не знаешь меня настолько, чтобы безоговорочно доверять. Если уж на то пошло, то я не понимаю, почему ты не разобрался со всем сразу, а попробовал тихо уйти. Если б Нестеренко тебя не заметил, я бы потом гадала, что происходит. Но я сейчас не об этом. Давай уж, раз заговорили, разберёмся. Ты в сентябре и ты в октябре это ну… не два разных человека, но где-то близко. Что произошло? Я влезла куда-то не туда? Я Яну в эту историю вплела? В чём дело?