— Она меня раздражает, — честно поделилась я с ботаником, — завидев вещунью издалека.
— Меня тоже, — призналась Аюна Игоревна.
Не удивила. Она воспринимала Ваню как сына или как младшего брата, поэтому все его «бывшие» автоматически становились врагами народа. А эта ещё и перед глазами маячила.
— Давайте ей напакостим? Не пойдём никуда, пока она с нами чай не попьёт?
— Да разве ж это пакость?
— Конечно! Мы ведь заставим её сделать то, что она не хочет.
Ботаник хмыкнула. Идея начинала ей нравиться.
— Правда, она может и без нас попробовать пойти… — вдруг задумалась я. Хотя на моей памяти сама они ни разу травку себе не срывала.
— Да никуда она не пойдёт — заблудится. И травы одну от другой не отличит. Как-то попробовала укроп сорвать — дёрнула сорняк прямо с тропинки. А у меня тут ещё парочка видов щитолистника растёт практически рядом… — намекнула женщина и проворно заполнила чашки до краёв.
Ботаники страшные люди. Очень страшные. Всё-таки как прекрасно, что я разбираю зелья чаще, чем собираю. Я ведь по молодости столько рецептов запорола просто потому, что взяла травку не того вида… бр! Это после я стала умнее — сразу просила у отца конкретное растение или покупала.
— Аюна Игоревна, я опять у вас заблудилась. Помогите брахми собрать, — вновь без приветствия влезла Яна посередь разговора.
Здравствуй, Яночка, — степенно ответила ей ботаник и закусила ириской — гостью аж передёрнуло. — Мы тут чай пить только сели… Присоединишься к нам?
— Аюна Игоревна, я только свой…
— А этот тоже успокаивающий, и тоже с брахми, — поддакнула я, за что удостоилась прожигающего взгляда.
— Благодарю, я лучше подожду, пока вы допьёте.
Видимо, она думала взять нас измором — мол, постоит над душой и у нас весь аппетит пропадёт. Вот только измором её брали мы. После того как, демонстративно скрипя ирисками, за десять минут мы не выпили и половины, Яна сдалась:
— Если я выпью с вами чашечку, вы оторвётесь и поможете мне с брахми? — а из голоса злость аж сочилась. Какая неприятная дама, крайне неприятная.
— Конечно! — тут же просияла Аюна Игоревна.
Яна налила чашку себе сама, тут же залпом её осушила и требовательно на нас уставилась. Можно было ещё потянуть время, несмотря на выполненную миссию, но тут мимо проходил Валерий Валерьевич.
— Аюна Игоревна, я у вас тут ромашек фиолетовых нарвал! — сообщил он почему-то радостно.
— А, сиреневую диморфотеку! — столь же радостно оповестила его ботаник.
Повисло неловкое молчание. Директор озадаченно посмотрел на цветы в руке, цветы на него смотреть и не думали — у них глаза не проросли. Вот как в упырях разбираться, так он первый, а как в цветах — дальше ромашек не ушёл.
— Ну да, наверное, — легко согласился Валерий Валерьевичи и внезапно сменил тему: — О, чаёк!
И не успела я опомниться, как он хлебнул сразу из горла. До дна. Наверное, это единственное, в чём мне повезло, потому что массовая агрессия к Лёше Коневу в мои планы не входила. Даже в такие дырявые планы.
— Конфетку? — неуверенно предложила я, протягивая ириску.
— Нет, спасибо! Мне уже пора — рабочие ждут!
Он умчался прежде, чем у меня завертелись извилины в голове. Благо Яна уже уводила Аюну Игоревну, и я с чистой совестью, не прощаясь, могла рвануть за Валерием.
С какой скоростью он перемещался, что я совершенно потеряла его из виду за полминуты замешательства, — не знаю. Я оббегала буквально все места, где он мог бы быть, включая его комнату и одинокий кабинет директора, где ни разу хозяина не видела. Счастье мне улыбнулось где-то в дальнем углу учебного корпуса, когда безбожно взвыл перфоратор, а в образовавшейся после него тишине порезался голос Баяра Аюшевича, объясняющий, что в таком шуме просто ничего невозможно объяснить.
— Ушли и даже не попрощались! — укорила я директора, как только подошла к нему на достаточно близкое расстояние.
Разумеется, он захотел что-то мне ответить, но ириска была уже наготове — я заткнула рот, как только директор его открыл, и припечатала:
— Очень вкусная конфета, а вы ушли и не попробовали!
— Да я как-то… — попытался возразить директор, — к ирискам…
Под моим взглядом Валерий Валерьевич запнулся, дожевал и поправился:
— Действительно, очень вкусная конфета, правда, вкус необычный.
Выдохнув, я с чувством выполненного долга отправилась к себе отдыхать. Всё-таки хорошо, что директор выпил до дна, а то ещё одной погони я могла бы и не пережить.