Ловко расстегнув ремень и брюки, Чейз опустила их вниз до щиколоток. Она прошлась руками вниз по его бедрам, остановившись на боксерках, которые прекрасно липли к его телу. Томно потянув их вниз, она слегка царапала его кожу ногтями, пока не опустила их к ногам.
Стоя перед ним на коленях с его впечатляющей эрекцией прямо напротив ее лица, она обхватила губами его головку. Потом она высунула язык и слизала капельку его неподдельного желания. Бул застонал, его бедра непроизвольно толкнулись вперед, но Чейз остановила его. Он посмотрел ей в глаза, которые были полу прикрыты, у нее на лице распространилась озорная улыбка, и прежде чем он произнес хоть слово, она быстро взяла его член полностью в рот.
Как только он коснулся задней части ее горла, Бул решил, что колени ему откажут, и он рухнет перед ней на пол. Ее теплый и влажный рот доводил его до безумия. Но как только ее кончик языка коснулся нижней части его члена, его руки автоматически взлетели вверх, схватив ее за волосы.
— Черт побери, Чейз, — пробормотал он, прислонившись к стене и пристально наблюдая за ней. — Ах, детка, тебе стоит остановиться. Мне очень нравится то, что ты делаешь, но я даже не начал еще с тобой, хотя у меня много планов.
Бул поднял Чейз с колен и перебросил ее через плечо, направившись в душ. Она завизжала, смеясь, и Бул игриво шлепнул ее по попке, сказав:
— Другой половинке завидно, — поэтому он легонько шлепнул по другой половинке.
Он медленно ее раздевал, используя свое преимущество, целуя, облизывая, пощипывая и лаская каждый дюйм ее тела. Ванная комната была наполнена паром, он поставил ее в душевую кабинку, выложенную плиткой. Напор воды был очень сильным, и Чейз показалось, будто она стоит под проливным дождем. Она включила посильнее горячую воду, которая устремилась на ее тело, смывая напряжение и неприятности последних нескольких дней.
Чейз стояла под струями воды закрыв глаза, Бул намылил руки и начал ее мыть. Она открыла глаза, как только его рука дотронулась до нее, потом снова закрыла, позволяя ему баловать ее и ласкать. Когда он закончил, выпустил глубокий, довольный вздох.
— Чейз, — позвал Бул.
— Да, — ответила она, как обычно, когда он ее звал.
— Я хочу услышать, как ты выкрикиваешь мое имя.
Его горячее дыхание наполнило ее киску, и его язык нашел ее чувствительный бугорок. Он щелкнул по нему языком, потом слегка сжал зубами. Он осторожно приподнял ее ногу, положив себе на плечо.
— Держись крепче, Чейз, — сказал он.
Влага затопила ее уже разгоряченный центр, Чейз ухватилась за верх двери душевой кабины, как раз вовремя, он стал пожирать ее, погружая язык глубоко внутрь, она закричала от удовольствия.
— Слишком тихо, Чейз. Я сказал, что хочу услышать свое имя, — потребовал Бул.
Он увеличил темп и давление, придерживая ее за задницу одной рукой, чтобы она оставалась на месте. Другой рукой потянув вверх ее за бедра, предоставляя более обширный доступ к ее киске. Его пальцы вошли в нее внутрь, размазывая соки по ее нежным складкам.
Внезапное вторжение его пальца вызвало спираль, закручивающуюся по позвоночнику. Она со всей силой вцепилась в дверь, если бы он не удерживал ее, она бы рухнула на пол. Он запустил в нее палец и вышел, начиная двигаться в более быстром темпе, надавливая внутри на какую-то точку, которая заставляла ее видеть звезды.
Стоило ему добавить второй палец, растягивая и наполняя ее, подталкивая все ближе и ближе к краю. Он продолжал доставлять ей удовольствие, пока не услышал музыку для своих ушей.
— Колтон!
Глава 22
Чейз была как пластилин в его руках. Ее тело отзывалось ему, как никакое другое. Словно она была создана специально для него, для обожания, поклонения, основательного насыщения всего лишь его прикосновениями. Он боролся с чувствами, когда она призналась, что любит его. Часть его хотела сказать, что она лучшее, что с ним случилось, и он тоже любит ее.
Но другая его часть, более глубокая, сказала поумерить свой пыл. Та часть его, которая закрывала эмоции и позволяла логике и разуму взять контроль, сказала ему, чтобы он позволил ей сделать ход. Его разум воевал за лучшее решение — рискнуть и рассказать ей правду или сохранить ее в себе и позволить ей сделать ход?