Когда моя мужественность оказалась под контролем, мозг заработал на полную катушку. В моих объятиях лежала, без сомнения, невероятно сексуальная, ужасно смешная девчонка. Сидни Портер была моим личным тачдауном. И я был близок к победе. Но за ночь мои угрызения совести утроились.
Я позволил этой игре зайти слишком далеко.
Моя ложь висела в воздухе густым дымом, была эмоциональным туманом, из-за которого становилось тяжело дышать. Было бы проще остановиться на шантаже. Чтобы всё пришло в норму. Но я идиот, пошёл и написал письмо, укрепив надежды Сидни. А она не была дурой или трусихой. Она будет искать своего шантажиста, и, в конечном счёте, след приведёт к Грею Питерсу.
Два года назад...
Я понятия не имел, как от уроков игры на гитаре мы перешли к раздеванию. Я точно знал, что простые смертные не вправе подвергать сомнению дар богов. Дар, завёрнутый в чёрное кружево и упругую оливковую кожу. Неа. Когда такой подарок, как Сидни, падает вам прямо на колени, вы его не игнорируете.
— Нам не обязательно что-то делать, Сидни. — Положив гитару, я встал с кровати. — Я привёл тебя обратно к себе в комнату не для того, чтобы затащить в постель.
Сидни подняла руки за спину и расстегнула свой кружевной лифчик. Когда он упал на пол, показались две упругие груди, лёгшие на её кожу в форме слёз.
«Шевелись, Питерс».
Не помню, как шёл, но вот я оказался там и вдыхал её клубничный лосьон для тела. Моя ладонь, словно управляемая призраком, провела по её коже в мурашках. Мельком увидев её татуировку, я облизал нижнюю губу, готовый попробовать её на вкус.
— Сидни, уверена, что хочешь этого?
Я знал, она не была пьяна. Она едва ли сделала несколько глотков. Сидни кивнула, глядя на меня своими огромными, как блюдца, глазами.
— Ты раньше этим занималась?
Снова кивнув, она обняла меня за шею и притянула к своему рту. На вкус он был тёплым и сладким. Сидни вызывала зависимость. Я поймал её пухлую нижнюю губу зубами, мягко за неё потянув.
— Ещё, — прошептал я.
Тогда Сидни приоткрыла для меня рот, позволяя моему языку скользнуть внутрь и исследовать.
Она издала робкий стон, и я захотел, чтобы он стал громче. Я собирался сделать так, чтобы он стал громче. Провёл языком вниз по её шее, а потом мои губы опустились между её грудей. Я нежно целовал каждую, пока она не издала более голодный стон. А вот и он. Музыка для моих ушей.
— Пойдем к кровати, — прошептала она. — У меня подкашиваются коленки.
Из-за меня у неё подкашиваются коленки?
Сидни взяла меня за руку, и я повёл её к кровати. Когда она села, я встал перед ней, глядя на её лицо в форме сердечка. Что дальше? Футболка. Сняв её, швырнул на свой стол.
— Ложись, — сказал я, становясь на колени перед её дрожащими бёдрами.
Раздвинув её ноги, я легонько поцеловал её под коленями.
— Снимай штаны, — возразила она, накручивая прядь волос на палец. Остальная масса её растрёпанных темных волос прикрывала грудь, словно вуаль.
— Убери волосы назад.
Она перебросила длинные волосы за спину, и я наклонился, взяв в рот её грудь.
— Я сказала: сними эти штаны, Грей.
— Или что? — Пробормотал я занятым ртом.
Её стопа скользнула вверх по моему бедру и остановилась между ног.
Я избавился от штанов за три секунды.
Хотя ей оставалось снять ещё боксёры. Я хотел почувствовать, как её руки спустят их вниз. Это было моей последней проверкой реальности происходящего. Когда я поцеловал ближе к её центру, Сидни отреагировала, резко сведя ноги.
Я запрокинул голову, словно только что увернулся от топора.
— Ты в порядке?
Она покраснела.
— Ага, я не привыкла, чтобы там внизу было чье-то лицо, — сказала она неловко, делаю широкий жест рукой чуть выше своих трусиков.
— Что? Хочешь сказать, за восемнадцать лет никто не был там внизу? — Улыбнулся я ей, и она отвернулась, покусывая нижнюю губу, чертовски сексуальная.
— Ну, сегодня это изменится. Подними бёдра.
Она осторожно подняла бёдра, и я снял с неё трусики. Она не стала удалять там все волосы. Всё было аккуратно, но женственно. Когда я опустил лицо, она согнула ноги у моей головы.
— Двигайся по кровати.
Достигнув стены, она оперлась на локти.
— Я хочу смотреть. — Она тихо и нервно выдохнула. — Можно схватить тебя за голову? Я видела такое в кино.
— В кино? — Засмеялся я. — Детка, можешь хвататься за всё, что хочешь.
Я скользил ладонями по внутренней стороне её гладких бёдер, убирая массажем всё напряжение.
— Расслабь ноги, Сидни.
Поначалу она сопротивлялась, но, в конце концов, позволила мне целовать внутреннюю поверхность её бёдер и опустить её ноги на кровать. Широко раздвинув их, я прижал её колени, чтобы она рефлекторно не раздавила мне череп.
— Как я выгляжу там? — спросила она робко, и мне почти снесло крышу.
Эта невинная девчонка, которая позволила мне изучать её в первый раз, чертовски нервничала.
— Прекрасно. Ты прекрасна. — Я устремился в её влагу, и она резко выдохнула, глядя в потолок. — Не волнуйся. Просто расслабься.
Я поцеловал её клитор, и она заглушила стон рукой.
— Кричи во всё горло, детка. Шуми так громко, как тебе захочется.
Когда мои губы приземлились на свою идеальную розовую цель, она издала гортанный болезненный звук, от которого я стал жадным. Мой голод только усилился, когда она положила руку мне на затылок. Потом она схватила меня за волосы, придвинув ближе к своим медленно подрагивающим бёдрам, и комната наполнилась хриплыми женскими стонами. Дрожь возбуждения нисходила по моей спине и умножалась с каждым восхитительным облизыванием и поддразниванием.
— О Боже, — шептала она, теперь запустив руку в мои густые волосы. Уронив локти, она легла плашмя на кровати. — Гре-е-ей.
Её учащённое дыхание достигло пика, и все запреты в этой комнате исчезли, пока она держалась за мои уши, покачивая бёдрами над матрасом, чтобы предоставить моему рту лучший доступ. Затем она мгновенно затвердела под моим языком и закричала. Я всё ещё не отстранился от её сладости, пока наблюдал за тем, как её глаза закатились. И когда стоны ослабли, её руки безжизненно упали по бокам.
Когда я поднял голову, как я и подозревал, она резко соединила ноги. Затем тот час же перевернулась на бок, тяжело дыша у стены.
Я не мог описать словами ощущения от того, что сделал это ей. Особенно в первый раз. Чистое блаженство, растекающееся по её раскрасневшемуся лицу, будет разжигать мои мечты месяцами, если не годами.
Запрыгнув в кровать, я натянул на нас покрывала.
— Нам не обязательно делать что-то еще, Сидни.
Она повернула голову ко мне и улыбнулась.
— Это действительно очень-очень приятно. Типа из разряда: почему я не позволила этому случиться ещё много лет назад? — Подняв к потолку кулак, она потрясла им Богу. — ПОНАПРАСНУ РАСТРАЧЕННАЯ МОЛОДОСТЬ!
Затем притянула мой подбородок к своим губам и поцеловала меня. Поцелуй был очень долгим и очень глубоким. Ищущий чего-то, что я надеялся, я ей даю.
— Мёд, — сказала она, отстраняясь, и я наблюдал за тем, как её язык скользил по нижней губе.
— Что?
Поставив локоть на подушку, я положил голову на ладонь, позволяя её ангельскому личику запечатлеться в моей памяти. До этой ночи я был с тремя другими девушками. Ни одна из них не была такой сексуальной, как Сидни. Тёмные волосы обрамляли её огромные глаза лани, посматривающие на меня из-под длинных ресниц, её улыбка была идеальной и белозубой между парой безупречных щёчек. Когда она смеялась, её смех был таким глубоким и настоящим. Она была заразительной.