— Музыку, — без колебаний ответила я. — Я люблю музыку. Люблю то, какие эмоции она дарит мне. Люблю смотреть, как люди двигаются, наслаждаясь ей. Как они поют наедине с собой в машине, её язык универсальный, объединяющий и прекрасный... — Я замолчала, когда поняла насколько слащаво прозвучали мои слова.
— Продолжай, — прошептал он, наблюдая за мной напряжённым взглядом этих медовых глаз.
— Ну, даже если стремиться к этому глупо и бессмысленно, именно этим я хочу заниматься всю свою жизнь. Люди всегда должны делать то, что делает их счастливее всего. Или, по крайней мере, пытаться.
Питерс долгим взглядом окинул свою увешенную рисунками стену.
— Согласен.
— А что ты любишь больше всего на свете, Питерс?
Сев, он потёр глаза и провёл рукой по взъерошенным волосам.
— Говорить с тобой, — ответил он с довольной ухмылкой, и я легонько ударила его по руке. — Мне нужно воды. Что насчёт тебя? — Взглянув на свои настольные часы, он печально вздохнул. — Чёрт, мы проболтали всю ночь. У меня тренировка через три часа.
Вот и оно. Я ждала, когда же он выставит меня, уверена, это был его способ сбежать, не выглядя полным придурком.
Вместо этого Питерс потянулся и повернулся ко мне лицом.
— Но оно стоило каждой секунды. — Встав с кровати, он надел боксёры и кроссовки. — Оставайся на месте, красотка. — Он наклонился, подарив мне ещё один поцелуй. — Потому что этот разговор ещё не окончен.
Глава 30
Что ж, очевидно, я напугал Сидни.
Сегодня была среда, а она всё ещё ничего не написала в ответ.
Может, я был слишком нетерпелив. Что, если я поторопился?
Я опустился на потрескавшийся деревянный стул в раздевалке стадиона, вокруг моей талии было обёрнуто полотенце. Проверяя телефон каждые тридцать секунд, я ждал сообщения, как какая-то влюбленная девчонка. Дерьмо, я мог думать лишь о Сидни. О её полных губках, изгибах и остроумии, от которого, с каждым язвительным замечанием, мой пульс подскакивал до небес.
Я был таким дураком.
— Что ты делаешь? — Ченс уселся на свой стул и надел через голову футболку. — Всё ещё ждешь ответа от Портер? — Он усмехнулся и начал надевать толстовку.
Когда его голова скрылась под толстовкой, я ударил его в живот, от чего он сгорбился.
— Не понимаю, о чём ты. — Я закрыл глаза и прислонился лбом к металлическому шкафчику. — Это не важно. Она не хочет со мной разговаривать.
— Ой, думаю, что хочет. — Ченс кивнул в сторону широкого, застеленного ковром, коридора раздевалки. Двойные дубовые двери открылись, и в них показалась голова Сидни. Она осмотрелась, пока не заметила меня в самом конце комнаты.
— Убирайся, нахрен, отсюда! — крикнул кто-то, а потом в дверь полетел ботинок. Она захлопнула дверь, а я соскочил со скамьи, и, все ещё оставаясь в одном полотенцем, побежал за ней.
Она преодолела половину бетонного коридора, отделявшего нижние уровни трибун стадиона, когда я крикнул ей вслед:
— Сидни?
Остановившись, как вкопанная, она осторожно обернулась. На ней была юбка до колен, конверсы и обтягивающая футболка. Длинные каштановые волосы были убраны в свободный пучок, открывая слегка выцветшую татуировку, а с плеча свисала огромная сумка.
Она посмотрела мимо меня на открытое освещённое футбольное поле.
— Я искала Джека, — быстро сказала она, водя носком кроссовки по кругу. От её робкого голоса моё желание усилилось. Всё чего я хотел – найти пустую кладовку и взять её. — Я всю неделю не видела Элисон, поэтому подумала, вдруг он знает, что происходит.
Бетон охлаждал мои босые ноги, когда я неслышно подошёл к ней.
— То есть ты планировала устроить брату засаду в душе, где моются ещё сорок других парней?
Кивнув, она пристально рассматривала мою грудь, поглощая меня взглядом.
— Решила, что там он не сможет от меня сбежать. Плюс, всё это я уже видела.
Я ощутил, как её жаркий взгляд пробежался по мне, и мой член встал под полотенцем. Затянув полотенце потуже, я понадеялся, что она не заметит. Когда её губы слегка дёрнулись, я понял, что попался.
— Подумала, что, возможно, постучу, но, когда никто не ответил, просто заглянула. — Она опустила глаза на моё полотенце и с повышенным интересом уставилась на слабый узел ткани.
— Нравится то, что видишь, Портер? — Решив подшутить над ней, я с намёком потрогал узел.
Сидни была не из тех, кто краснеет, но из-за того, что я поглаживал пальцами хлопковую ткань, её обычно оливкового цвета щёчки стали пунцовыми. Когда я сделал к ней шаг, она попятилась к стене, с каждым движением краснея ещё больше.
Когда между нами остался один фут, я положил ладони по обе стороны от её головы, её взгляд поднялся вверх по моей груди, в конце концов, остановившись на лице.
— Видела один, считай, видела и все остальные, верно? — шёпотом спросила она, отворачиваясь к стене. Вероятно, чтобы остудить свои пылающие щёчки.
Коснувшись её подбородка, я решительно повернул её лицо так, чтобы она смотрела прямо на меня.
— Не думаю, что это правда, Сидни, — дразнил я, прижимаясь к ней грудью. Влага после моего душа увлажнила её футболку, и она сделала медленный, контролируемый вдох.
— Позволишь мне отвезти тебя на ужин?
Поглаживая пальцем её подбородок, я заправил прядь волос ей за ухо. Когда она попыталась отодвинуться, я осторожно схватил её за талию.
Группа парней вышла из раздевалки, они посмотрели на нас и, смеясь, направились по коридору в противоположную сторону. Мне было плевать. Здесь были лишь мы вдвоём, я и Сидни. Я держал её в объятиях, её грудь вздымалась. Она пожевала нижнюю губу, увлажняя её. Наконец-то я держал её в своих руках.
Она подняла крошечные ручки к моей груди и провела по моим мускулам, ощущая каждый выступ, её ладони были, словно языки пламени, скользящие вниз по моей ледяной коже, и я жаждал этих прикосновений повсюду. Когда она опустилась к моему полотенцу, то удивила меня, проведя рукой по моей промежности.
— Сидн...
Она слегка сжала меня, и все слова, которые я собирался сказать, смешались в голове.
Я застонал и опустил голову к её плечу, слегка целуя её шею.
— Что ты делаешь?
Спрятавшимся в тени коридора, нам с Сидни оставались считанные секунды до непристойного обнажения. Проведя губами по её подбородку, я почувствовал, как её пульс ускорился, и она задрожала. От чего я задрожал вместе с ней.
— Я не знаю, что делаю, Питерс, — прошептала она, прижимаясь бёдрами к стене. Пока её руки ласкали мою кожу вдоль талии, я склонился и поцеловал мочку её уха.
Вскоре мы оба тяжело дышали, находясь в шаге от того, чтобы быть обнаруженными у раздевалки, но я бы взял Сидни везде, где бы только смог. Даже если бы это произошло во время первого тайма на футбольном поле, когда тысячи поклонников кричали бы мне, чтобы я «забил гол». Эта мысль заставила меня рассмеяться, и, хоть Сидни и не знала причину, она улыбнулась в ответ у моего подбородка.
Ченс и Фернандо вылетели из двери и разинули рты, когда увидели, как интимно я прижимаюсь к Сидни. Боковым зрением она заметила их и улыбнулась. Я ожидал, что она сорвётся и убежит, но ей было плевать, и от этого я возбудился ещё сильней.
— Убирайтесь отсюда, — рявкнул я, и они, крича и насвистывая, поспешили уйти дальше по коридору.
Я ощутил, как порыв холодного ветра достиг моей задницы и, опустив взгляд, обнаружил полотенце на полу. Сидни провернула это, пока я кричал, но, вместо того, чтобы прикрыться, я сделал шаг назад, предоставив ей обзор.
— Чёрт, — пробормотала она, скользя рукой по моему бедру. — Ладно, забери меня у общаги через час.
Когда она наклонилась, чтобы поднять с пола полотенце, её лицо оказалось рядом с моей промежностью. Мягкие, выбившиеся из пучка волоски, касались моей кожи, и я закатил глаза, сдерживая стон.