Питерс драматично развернулся и стукнул кулаком по столу Джека. Это было действительно комично, и я изо всех сил старалась подавить смех, но не преуспела в этом. Услышав мой хохот, Питерс повернулся, на его лице читалась обида.
— Имею в виду, не в комнате Джека, — добавила я.
Он опустил плечи и улыбнулся. Моей любимой улыбкой.
— Тогда давай свалим на фиг отсюда, Сидни. Ты сводишь меня с ума. — Он схватил меня за руку и потащил к двери.
— Подожди. — Я подняла руку к его груди. — Джек расстроен.
Питерс раздражённо зарычал и рухнул на кровать брата. Когда он поднял на меня мрачный взгляд своих янтарных глаз, я поняла, что ему было нужно. Чёрт, я тоже этого хотела. Не могла поверить, что от презрения к нему, дошла до того, что представляла, как наши тела сплетаются в муках страсти.
— Я знаю, Грей.
Когда я назвала его по имени, его выражение лица из болезненного превратилось в удивленное.
— Я знаю, что нам нужно... эмм... выпустить растущее напряжение. — Боже, напряжение. Сказала так, словно нам нужно отправиться в спортзал, а не в кровать. Исправься, Сидни. — Но сначала мне нужно поговорить с Джеком.
Он лёг на спину на кровати Джека и, пытаясь усмирить свои гормоны, провёл руками по лицу. Я совершила ошибку, пристроившись рядом с ним.
И, словно по волшебству, мы снова стали первокурсниками.
Он бы улыбнулся мне той очаровательной улыбкой и налил виски. Затем крепко обнял бы меня. И скользнул бы языком по моему телу, как ещё ни один мальчик до него.
Я ничего не хотела больше, чем вновь пережить ту ночь, но в этот раз сделать её идеальной. Два года вдали от Грея, лелея огромную ненависть к нему, я была обиженной и злой. Но сейчас, лишь от одной его улыбки, моя обида растаяла, а злость исчезла, когда я увидела честность в его тёплом взгляде.
— Мне нравится, когда ты зовёшь меня Грей, — сказал он тихо. — Сидни, я прос...
— Я могу войти? — Крикнул Джек через дверь, и я быстро вскочила с виноватым выражением лица.
— Входи, Джек!
Он вошел, держа «Спрайт», и стал изучать место преступления на предмет наличия следов борьбы.
— Что вы тут делали?
— Только что закончили заниматься сексом, — поддразнила я его, вставая, и в шутку поправляя свой лифчик. — Возможно, тебе захочется постирать простыни.
Джек разинул рот, когда Грей сел и рассмеялся.
— Джек, мы не занимались сексом. Мы...
— Мы обсуждали Элисон, — оборвала я его, и Грей нахмурил брови.
Я была рада, что Джек отвлекся, потому что вместо допроса он, широко расставив ноги в стороны, сел на свой стул и вручил мне напиток.
— Ну, единственное, что я знаю – Кэтрин ненавидит тебя лютой ненавистью.
Он ждал, когда у меня на лице появится шок. Неа.
— То есть, хочешь сказать, в этой жизни я что-то делаю правильно?
Грей подвинулся на кровати и прислонился спиной к стене. С широко раскрытыми глазами Джек наблюдал за тем, как Грей раздвинул ноги, и потянул сзади за мою футболку, пока я не упала между его ног, и тогда он опять устроил меня на своей тёплой груди. Смелый поступок, Питерс.
— Для начала, что за хрень происходит с вами двумя? — Джек встал и в театральной манере пнул стул, так что он пролетел через всю комнату. — Питерс, почему ты касаешься Сидни? Сид, почему ты позволяешь Питерсу прикасаться к тебе? Я думал, вы ненавидите друг друга.
Грей рассмеялся.
— Расслабься, Джек. Мы просто общаемся.
Джек начинал закипать.
— Сид?
Я положила голову под подбородком Грея.
— Да брось, Джек... Расскажи мне о Кэтрин, пока я не ушла, и не лезь в чужие дела. — Я не могла винить его. Я бы тоже пришла в замешательство.
— Ты – мои дела, Сид. — Джек провёл рукой по волосам. — Господи. Что случится, когда вы, ребята, поссоритесь? Мне будут надирать зад за любую мелочь, которую совершит Сид?
— Просто следи за тем, чтобы твоя старшая сестрёнка была счастлива, и нам не о чем будет беспокоиться, — дразнил его Грей, и Джек драматично вздохнул. — А теперь расскажи нам, что большая плохая Кэтрин сделала твоей девочке?
Смирившись с текущей ситуацией, Джек вернулся к своим жалобам.
— Ну, во-первых, девушкам запрещалось говорить о Сидни и даже думать о Сидни.
— Думать обо мне?
Он кивнул.
— Да, а если они произносили твоё имя, Кэтрин мыла им рот с мылом. Она дважды поступала так с Элисон.
— Что это было за мыло? — невозмутимо спросил Грей.
Прося помощи, Джек посмотрел на меня.
— Это важная деталь, — добавила я, и Грей слегка ущипнул меня за бок. — Давай, колись. Это было органическое мыло? Или голубое кухонное дерьмо? Расскажи мне все подробности.
— Овсяное, — ответил Джек. От агонии, звучавшей в его голосе, я чуть не лопнула со смеху. — И эти кусочки попадали ей в рот.
Я почувствовала, как грудь Грея затряслась от подступающего хохота, и двинула локтем ему в живот.
— Что ещё?
Джек взглянул на меня, а потом поднял глаза к лицу Грея. Я должна была уважать то, что Джек не захотел позорить Элисон перед коллегой. В конце концов, он был вежливым Портером.
— Грей, можешь подождать меня снаружи? — сказала я, медленно вставая с его груди.
Он, должно быть, почувствовал, что атмосфера стала мрачной, потому что без лишних слов перекинул ногу через мою голову и схватил свою сумку с пола. В последний раз посмотрел на меня и вышел, а я снова сосредоточилась на Джеке.
— Выкладывай, Корабль.
— Ну, это не так уж серьёзно, но, когда Элисон рассказала мне об этом, я чуть не прослезился. Слышала бы ты её голос. Словно её крошечное сердечко было разбито. — Джек уронил голову на руки и швырнул рюкзак по полу. — Кэтрин дала Элисон новое прозвище. Она зовет её Неглубокой Лужей.
Глава 32
Я стоял, прислонившись к стене общаги, когда Сидни выскочила из комнаты Джека: её прекрасное лицо было нахмурено, а в глазах плескалась безрассудная ярость.
— В чём дело?
Она пожала плечами, из-за чего её сумка приподнялась, и быстро направилась к лифтам, оставив меня в оцепенении. Сейчас-то я что сделал?
— Эй, эй, эй. — Я подбежал к ней и встал рядом, пока она несколько раз подряд нажимала на кнопку «вниз». — Ты расскажешь мне, что случилось, или я должен прочитать твои садистские мысли самостоятельно?
Она тяжело вздохнула.
— Я своими собственными руками сдеру с лица Кэтрин кожу и повешу её на древко флага кампуса как напоминание всем стервам, что происходит, когда они связываются со мной, — сказала она голосом бесстрастной психопатки.
Я с облегчением вздохнул, осознав, что не я стал причиной её гнева.
— Почему?
Она быстро нажала на кнопку, а потом ударила кулаком по двери лифта. Отступив, потёрла костяшки пальцев.
Я взял её руку, один за другим выпрямляя пальцы.
— Не поранься, детка. Кто будет ставить эти милые биты, если ты сломаешь руку?
Она вырвала свою руку из моей, и предостерегающе посмотрела на меня.
— Не называй меня деткой, Питерс. Думаешь, можешь вернуть мою благосклонность всего лишь за неделю?
Замечательно. Я снова Питерс.
— Нет, — делая шаг назад, невозмутимо ответил я. — Не думаю, но, чёрт подери, я пытаюсь. Ты продолжаешь держать на меня обиду за что-то, чего я не делал два года назад. Я устал от этого дерьма.
Сидни пожала плечами и уставилась на закрытые стальные двери.
— Я никогда и не просила тебя пытаться, Питерс. Меня бы устроило игнорировать друг друга до конца наших дней, а ты всё испортил.
Я встал перед ней, и она потупила взгляд.
— Не трусь, Сидни. Просто тебе страшно, и для тебя проще всего сбежать. Прямо как два года назад.
Двери лифта открылись, и она попыталась протиснуться мимо меня, но я загородил ей дорогу.