Она улыбнулась, кровь прилила к её щекам, а затем посмотрела на Ченса и Фернандо.
— Теперь, когда ты разрушил мои планы, думаю, смогу пережить час Коррекционного английского.
Я улыбнулся и направил вилку в её сторону.
— Ты ещё ничего не знаешь, Зловещая.
В половину первого Сидни, ослепительно улыбаясь, выскочила из общаги и побежала к моей машине. Она была в обтягивающих джинсах и серой толстовке с капюшоном, её длинные волосы были убраны назад в низкий хвост, и на ней была та бейсболка, на которой спереди было изображено расчленённое животное. Даже выглядя словно мальчишка-подросток, она была самой красивой девушкой, которую я когда-либо видел (забудьте о том, что я сказал в начале).
Заметив толпу футбольных фанаток, которые остановились у моей машины, она накинула капюшон поверх своей бейсболки, словно на неё собирались наброситься папарацци. Тогда как любая другая девчонка бы еле ползла, чтобы собрать как можно больше завистливых взглядов, Сидни бежала, словно только что ограбила банк, и я был её водителем для отступления. Она даже дважды ударила по панели автомобиля, прежде чем запрыгнуть на сидение.
— Готова? — спросил я, а её взгляд кричал мне, чтобы я уже наконец ехал. — Я всё ещё прогреваю машину, — дразнил я её, наблюдая, как группа слоняющихся поблизости девушек всё увеличивалась. — Иногда ей требуется несколько минут на холостом ходу, чтобы двигатель завёлся. Ещё мне нужно включить хорошую музыку и я всё ещё ищу радиост...
— Грей, — огрызнулась она, сурово взглянув на меня, и я усмехнулся себе под нос. — Шевелись.
Вскоре мы оставили кампус позади и поехали через город к Средней школе Макартура. Школа плохо финансировалась, и там недавно сократили программы по искусству, поэтому, когда я вызвался преподавать на добровольных началах, они тут же выделили мне парковочное место. Кроме того, мне засчитали это как практику.
— Что это за урок? — спросила она, наконец сняв свой капюшон. Вероятно, мы достаточно далеко отъехали от колледжа, и теперь она не боялась, что её могут увидеть со мной.
— Это сюрприз, Зловещая.
Когда я проезжал бедный квартал, она смотрела в окно на ветхие дома и запущенные многоквартирные комплексы.
— Ты везёшь меня на встречу со своим наркодиллером?— пошутила она, глядя вдоль неотремонтированных улиц. — Я знала, что ты на стероидах.
Когда я заметил двух детей, катающихся на скейтборде на пустыре рядом со школой, остановился и опустил окно машины.
— Идите в класс! — крикнул я, и глаза Сидни практически выскочили из орбит.
— Что за фигня, дедуля Питерс? — Она засмеялась и посмотрела на детей в зеркало дальнего вида. — Хочешь их хорошенько припугнуть? Не работаешь, а водишь машину, которая стоит дороже, чем их дома, ты, богатый придурок.
Смеясь, я повернул на парковку напротив школы. Сидни подозрительно взглянула на меня, но вышла из машины и стала ждать, пока я достану из багажника портфель с холстами и ящик для снастей.
— Мы идём на рыбалку? — пошутила она, и я взял её за руку, ведя вверх по лестнице.
Вскоре я вёл её по школьному коридору с потрескавшимся линолеумом в комнату отдыха. Она замерла в дверях, когда увидела мольберты, расставленные полукругом, и низкую деревянную сцену в центре.
— Это… похоже на ловушку. — Она развернулась, чтобы сбежать, но мои шестиклассники потоком хлынули внутрь, блокируя ей путь к отступлению.
Глава 3 5
Что он делает со мной?
Он даёт уроки рисования? Кто этот человек?
Когда толпа неумытых детей с ангельскими личиками вошла в двери, моё сердце остановилось. Они все, ослепительно улыбаясь, смотрели на Грея, и один за другим поднимали свои огромные альбомы для рисования для его одобрения.
— Привет, мистер Питерс, — завизжала пухленькая девочка, на которой был оранжевый ободок для волос и футболка с Джастином Бибером.
— Добрый день, Риа, — ответил он, неожиданно перейдя на учительский тон, и я с трудом сдержалась, чтобы не покачать головой в крайнем изумлении. — Это любимый исполнитель мисс Портер. — Он указал на её футболку, и в глазах девочки вспыхнула Бибер-лихорадка.
— Какая у тебя любимая песня? — спросила она, дернув меня за руку. Я напрягла мозги, пока Грей хохотал в дверном проёме.
— Ну, ты знаешь, та, которая о девушке, сердце и любви. — Она кивнула, словно я только что не гнала пургу, чтобы выйти из ситуации. Для дополнительного эффекта я сложила пальцы в форме сердца и двигала ими, словно оно билось у моей груди. Да, я видела клип. Не судите меня!
— Моя тоже, — сказала она, хихикая, пока шла к мольберту. — Поговорим после занятия, — заверила она меня, и я медленно кивнула ей.
Грей оставался в дверях, давая пять каждому милому, прыщавому ребенку, который входил в комнату. Два скейтбордиста ворвались внутрь, и Грей в шутку треснул им подзатыльник, а они оба захохотали, подбегая к ряду мольбертов.
Очень скоро комната была полна, и мои уши насиловали звуки мышиных писков девочек и отвратительной отрыжки мальчиков. Грей взял меня за руку и повёл к сцене, показывая жестом, чтобы я села.
— Добрый день, дети, это Сидни и...
— Она новая ученица? — спросил один из скейтеров высоким ломающимся голосом. — Наверное, её перевели из Дармера? Тебя перевели из Дармера?
Покачав головой, я опустила взгляд на свою толстовку, джинсы и конверсы. Я выглядела так, что могла бы отлично вписаться в компанию этих буйных панков.
— Нет, Джуд, Сидни сегодня будет вам позировать, — сказал Грей, сдерживая смех.
Ребята сбоку обменялись восторженными взглядами, и Грей быстро добавил:
— В своей одежде, Патрик и Луис. — Он поднёс к глазам два пальца и затем повернул их в сторону мальчишек, словно говоря «я смотрю за вами», на что те захихикали со своих мест.
— Сегодня у нас любимая тема Патрика, — начал Грей, посылая Патрику улыбку. — Чувства.
Дети засмеялись, а Патрик покраснел.
— Вы все рассматривали картину «Мона Лиза» и видели у неё на лице эту ухмылку, словно она только что пёрднула. — Дети разразились воплями и хохотом, а Грей улыбнулся мне. — Но что было важнее, чем её бледное лицо и дразнящий взгляд, то, что обсуждается на протяжении веков – о чём же она думала. Что скрывалось за той улыбкой? Была ли она недовольна? Думала ли она, «я не могу дождаться, когда закончится урок, чтобы я смогла втягивать «Пепси» носом, чтобы впечатлить девочек».
Все дети смеялись и показывали пальцами на Патрика и Луиса. Я тоже невольно рассмеялась.
— Что чувствовала Мона Лиза, часами сидя в той душной студии, пока Леонардо Ди Каприо рисовал её?
— Леонардо да Винчи, — застонал класс в унисон, и Грей возвёл руки к потолку, как гордый дирижёр.
— Так значит, вы слушали лекцию на прошлой неделе, — дразнил их Грей, в то время как над мольбертом взмыла рука. — Да, Паркер.
Маленький мальчик в очках в роговой оправе вытянул шею, чтобы увидеть меня.
— Как мы должны узнать, что она чувствует? То есть она кажется сердитой, как моя мама утром до того, как выпьет кофе. — Он потёр лоб своей жирной маленькой ручонкой. — Но она выглядит старше моей мамы. Моей маме тридцать восемь.
Патрику лучше быть настороже, когда прозвенит звонок.
— Она вам расскажет, — ответил Грей, сдерживая смех. — Сидни расскажет вам историю, а вы выплеснете на лист чувства, которые она вызовет. Используйте формы, углы и любые цвета, которые пожелаете, но цель этого задания – отразить эмоцию на бумаге. — Он повернулся ко мне и кивнул. — Вперёд, Сидни.
Я покачала головой, но он проигнорировал меня и двинулся в конец комнаты за своих студентов. Я могла чувствовать на своём лице взгляды всех детей и сгорала изнутри.