БАЗОВЫЙ ЛАГЕРЬ
Переход от «Конфлюенции» до базового альплагеря «Пласа де Мулас» запомнился утомительным однообразием широкой, полого восходящей долины в начале
и узким ущельем с несколькими изматывающими взлётами по почти вертикальным уступам в конце.
На среднем участке тропа шла по таким крутым местам, что стоило глянуть вниз, где между ещё не обкатанных камней гремела вода, как сердце сжимал обруч ужаса, голова шла кругом и, казалось, рюкзак начинал предательски тянуть с узкой тропы в ущелье. Поэтому я договариваюсь с догнавшим нас погонщиком мулов,
чтобы он доставил наши рюкзаки в базовый лагерь. Эта услуга обошлась в тридцать пять долларов. Без рюкзаков мы уже не ползём, а бодро шагаем за караваном.
С удивлением замечаю, что и среди мулов идёт постоянная борьба за лидерство: если кто-то пытается обогнать впереди идущего, то передовой сразу прибавляет скорость, чтобы не пропустить догоняющего.
Тропу в последней трети можно сравнить с тропой испытаний не только физической формы (пульс зашкаливал), но и волевых качеств. Местами она такая узкая, что трудно понять, как её проходят, не сорвавшись в пропасть? Но отступать поздно - идёшь, пересиливая страх. Идёшь даже после того, как на твоих глазах запнувшийся мул начинает сползать вниз. Ища опору, животное в панике бьёт ногами, но подвижный щебень «уплывает». Наконец, мул нащупывает копытом крупный камень и ценой неимоверных усилий возвращается на тропу.
Этот участок, похоже, самый опасный: в пропасти больше всего костей менее ловких животных. Меня же шокировало поведение погонщика. Он продолжал невозмутимо восседать на своём муле, покачивая головой, прикрытой громадным вязаным беретом, в такт везущей его животине.
За поясом погонщика болтается шерстяной платок.
Им он завязывает мулу глаза, когда грузит или снимает вьюки: когда мул не видит, он стоит смирно.
С левой стороны ущелья тянутся голокаменные кряжи средней высоты, а прямо и справа сияют высоченные пики, с которых ветер срывает снежные шлейфы. При этом висящие над пиками облака, похожие на веретёнца, часами стоят на одном и том же месте, как будто намертво прибитые.
Базовый лагерь «Пласа де Мулас» расположился в самом конце ущелья Хорконес в гигантском цирке, укрытом от ветров частоколом каменных пирамид.
Его рассекает пополам бурный поток талой воды, вытекающий из-под двух ослепительно белых глетчеров. Светло-коричневая громада Аконкагуа грозно возвышается над лагерем с правой стороны.
Палаточный городок состоит из нескольких «микрорайонов» в пять-десять палаток, принадлежащих разным турфирмам. Население: голландцы, поляки, немцы, сербы, чехи, монголы(!). Но больше всего, конечно, аргентинцев. Народ вяло слоняется между палаток: повторю - на высоте надо больше двигаться, тогда быстрее происходит акклиматизация. Девчата, представляющие компанию «Ланко», поселили нас с Эмилем в длинной и просторной трубе рубинового цвета. До ужина я успел сходить в телекоммуникационный центр и, заплатив 20 долларов, отправить в «Башинформ» сообщение о том, где мы находимся и о наших планах на ближайшие дни.
Здесь, на высоте 4300 метров над уровнем моря, нехватка кислорода ещё более ощутима. Чуть прибавил шаг - дыхание сбивается. Постоянно хочется присесть, отдохнуть.
С проводником возникла неожиданная проблема. В «Ланко» оба заняты и освободятся только через пять дней, в других компаниях тоже все на восхождении. Ломаем голову - что делать? Утром слышим, кто-то тихонько скребёт по ткани палатки. Выглядываю. Стоит щуплый, светловолосый, сероглазый мужичок средних лет в драной соломенной шляпе с обвислыми краями. Тихо, почти шёпотом, поздоровавшись, спрашивает на испанском:
- Это вам проводник нужен?
- Да. А что?
- Меня зовут Роджерс Кангиани. Могу сводить на Аконкагуа. Вот мой сертификат.
Нам бы обрадоваться, да невзрачный вид пришельца смущал.
Тем не менее, пригласили в палатку. И чем дольше общались, тем большей симпатией проникались к нему. А когда узнали, что он на вершине был 27 раз и готов без дополнительной оплаты нести часть нашего груза, то и последние сомнения отпали.
Подписали договор и рано утром, ещё до восхода солнца, отправились на акклиматизационное восхождение к остроконечному пику Бонете (5005 м). Он на другой стороне ущелья - чётко напротив Аконкагуа.
Прежде чем вести на семитысячник, Роджерс решил таким простым способом проверить наше физическое состояние и реакцию на высоту: не свалит ли нас горняшка.