– И как теперь вести себя, ума не приложу! – пожаловалась пожилая дама. – Бесполезно говорить мне, что она должна делать вид, словно ничего не случилось: она не из тех, кто способен на такое. Кроме того, пригласительных билетов в «Олмакс» ей теперь не видать. Я даже не стану пытаться заполучить их: ничто не доставит этой мерзкой особе Буррел большего удовольствия, чем отказать мне!
– Да, это не годится, – согласилась Джорджиана. – Однако у меня есть план получше, мадам: именно поэтому я и пришла! Увезите ее в Париж!
– Увезти ее в Париж? – повторила миледи.
– Да, мадам, в Париж! – сказала Джорджиана. – Подумайте сами! Феба не может оставаться запертой в четырех стенах, а отправить ее домой – значит, окончательно погубить, поскольку восстановить ее доброе имя в обществе после этого уже не удастся. А Париж – то, что надо! Все знают, что вы подумывали о том, чтобы уехать туда. Да я собственными ушами слышала, как вы говорили об этом леди Сефтон!
– Все могут знать об этом, но все также поймут, почему я туда уехала.
– Тут уж ничего не поделаешь, дорогая мадам. Но, по крайней мере, люди сообразят, что вы не отказались от Фебы. А вам ведь известно, как быстро забываются самые шокирующие скандалы!
– Только не этот.
– Да и этот тоже. Обещаю, я не стану сидеть сложа руки, пока вас не будет, а вы знаете, в этом деле никто не может принести больше пользы, чем я, кузина Сильвестра, и потому люди поверят в то, что буду говорить о нем я, а не Ианта. Я намекну, что сцена, разыгравшаяся прошлой ночью, стала итогом ссоры, разразившейся еще до того, как Сильвестр уехал в Чанс, и не имеет никакого отношения к «Пропавшему наследнику». Более того, я скажу, что и уехал-то он как раз из-за этого: что может быть вероятнее? В довершение ко всему, – тоном умудренной женщины добавила Джорджиана, – я стану рассказывать об этом строго по секрету! Кому-нибудь одному или двоим, в крайнем случае, чтобы быть уверенной в том, что моя выдумка станет известна всем.
Воспоследовала недолгая пауза. Наконец миледи нарушила ее.
– Раздвиньте занавески! – распорядилась она. – О чем только думает Мукер, заставляя нас сидеть впотьмах, глупая она женщина? Вы – сумасбродная и непутевая особа, Джорджиана, однако следует отдать вам должное! У вас доброе сердце! Но поверит ли кто-нибудь в то, что Феба не писала той книги?
– Их надо заставить поверить, пусть даже для этого мне придется сказать, что я знаю, кто является настоящим автором! Дескать, если уж Сильвестр не обиделся и перевел все в шутку, словно ему нет решительно никакого дела до этого и он знал обо всем с самого начала, то история ровным счетом ничего не значит, поскольку он был единственным отрицательным персонажем во всем романе. А если герцог предпочел проигнорировать произведение, то и всем остальным, над кем подшутила Феба, сам бог велел последовать его примеру.
– Не напоминай мне больше о Сильвестре! – с негодованием заявила пожилая матрона. – Коль я не решила бы поженить его с Фебой, то сейчас умирала бы со смеху над ее книгой! Потому как она поразительно точно подметила его слабое место, Джорджи! И если он не бесится до сих пор из-за этого, то я совершенно не знаю Сильвестра! Черт бы подрал этого мальчишку! Он мог бы подумать обо мне перед тем, как спровоцировать мою внучку на дешевую трагедию посреди бальной залы!
Заметив, как по щекам ее милости поползли медленные, скупые слезинки, Джорджиана прикусила язык, воздержавшись от того, чтобы встать на защиту Сильвестра, и поспешила успокоить пожилую даму, вновь обратив ее мысли к Парижу.
– Да, но думать об этом бесполезно, – заявила миледи, промокая платком уголки глаз. – Я не смогу поехать без того, чтобы меня не сопровождал какой-нибудь джентльмен! Бедный Ингам перевернулся бы в могиле! Только не говорите мне о платных спутниках! Я не потерплю рядом с собой незнакомцев. К тому же я никудышная путешественница, со мной вечно приключается морская болезнь, а что касается Мукер, то, готова поклясться головой, она будет изводить меня своим мрачным видом, потому что не хочет ехать во Францию!
Джорджиана была несколько обескуражена словами почтенной матроны. После того как ее предложение взять с собой нынешнего лорда Ингама было с негодованием отвергнуто его родительницей, она растерялась окончательно и смогла сказать лишь, что будет очень жаль, если такой прекрасный план провалится.