– Но об этом я ей не буду говорить! – пообещал его светлость.
– Зато скажу я!
– Слава богу, она не отвезла наш багаж на Грин-стрит! – поспешил вмешаться Том. – Завтра утром я первым же делом поеду за ним с Кигли, а потом с превеликим облегчением скину с себя то, что ношу сейчас!
– Когда я вспоминаю, – сказал Сильвестр, – что рубашка, которую ты носишь, принадлежит мне, не говоря уже о шейном платке и о том, что я вряд ли мог позволить себе расстаться с ними, твои слова, мягко говоря, вызывают у меня недоумение, Томас!
Феба, распознав попытку придать ее мыслям иное, более радостное направление, послушно рассмеялась и больше не упоминала леди Ингам. Появился официант, чтобы накрыть стол к ужину. Мисс Марлоу рассмеялась вновь, уже совершенно искренне, когда Том, после того как на столе возникло первое блюдо, порекомендовал своему хозяину немедленно отправить ма́лого обратно на кухню.
– Отправить его обратно? – переспросил Сильвестр, явно застигнутый врасплох. – Но зачем?
– Чтобы подчеркнуть собственную значимость, зачем же еще. Ну-ка, поинтересуйтесь у официанта, знает ли он, кто вы такой. А если у вас возникнут проблемы, предложите купить гостиницу. Мы привыкли к тому, что нас развлекают по высшему разряду, уверяю вас!
Заинтригованный Сильвестр потребовал, чтобы ему в подробностях рассказали историю их путешествия в Аббевилль. Она весьма потрясла его, поэтому он не преминул живописать им, как тепло сэр Ньюджент приветствовал его самого, что до сегодняшнего дня отнюдь не казалось ему забавным. За разговором они забыли не только о нынешних невзгодах, но и о минувших разногласиях. Похоже, к ним вернулось то взаимопонимание, которым они наслаждались в «Синем вепре»; и Том, видя, как легко Сильвестр с Фебой ступили на прежний путь обмена взглядами по самым разным вопросам, уже готовился поздравить себя с успехом своей тактики, как вдруг необдуманное замечание разрушило всю идиллию нынешнего вечера.
– Подобно злодею из мелодрамы! – неосторожно воскликнул Сильвестр, и улыбка на губах Фебы моментально увяла; на щеках ее вспыхнул жаркий румянец, а из остроумной, веселой собеседницы она превратилась в мраморную статую.
За столом вновь воцарились напряжение и скованность. Сильвестр, запнувшись лишь на долю секунды, как ни в чем не бывало продолжил разговор, однако искренность и теплота исчезли из его голоса; он вновь укрылся за стеной изо льда, исключительно вежливый и абсолютно неприступный.
Том в отчаянии признал свое поражение. Юноша прекрасно понимал, как обстоят дела, но ничего не мог сделать для установления длительного перемирия с последующим примирением. Он нисколько не сомневался в том, что Сильвестр совершенно забыл об Уголино перед тем, как выпалить эту злосчастную реплику, но говорить об этом Фебе было бесполезно. Проклятый роман сделал ее болезненно чувствительной к любому упоминанию о книге. И пусть даже Сильвестр, говоря о злодее, и думать забыл о «Пропавшем наследнике», сейчас он вновь вспомнил о нем.
Встав из-за стола, Феба тут же откланялась, сославшись на усталость. В ответ герцог лишь поклонился и пожелал ей покойной ночи. Закрыв за девушкой дверь, он обернулся и с улыбкой предложил:
– Итак, Томас, во что будем играть? В пикет? Или, быть может, поищем шахматную доску?
Пожалуй, дело обстоит самым безнадежным образом, подумал Том, выбирая шахматы.
На следующее утро он поспешно проглотил завтрак и отбыл вместе с Кигли в Управление почтовых перевозок. Вернувшись, обнаружил, что Сильвестр сидит у окна с газетой в руках, а Феба совсем по-домашнему вытирает рот Эдмунду, перепачкавшемуся яйцом.
– Все наши вещи внизу, Феба, – сказал юноша. – Кигли ждет, чтобы ты показала, какой из твоих саквояжей нужно отнести к тебе в комнату. И вот что еще я нашел: держи!
Она поспешно взяла у него письмо, узнав почерк леди Ингам.
– Тот, который поменьше, Том. Эдмунд! А ты куда собрался?
– Должен поговорить с Кигли! – с важным видом заявил мальчик и умчался в сторону лестницы.
– Бедняга Кигли! – обронил Сильвестр, не отрывая взгляда от газеты.
Том ушел вслед за Эдмундом, а Феба дрожащими пальцами сломала печать на письме и развернула один-единственный листок бумаги. Сильвестр опустил газету, наблюдая за девушкой. Закончив читать письмо, она ничего не сказала, а лишь сложила его вновь и застыла, невидящим взглядом глядя куда-то перед собой.
– Итак? – молвил герцог.
Вздрогнув, мисс Марлоу повернула голову к окну. Ей еще никогда не доводилось слышать, чтобы Сильвестр говорил настолько грубо, и она спросила себя, к чему бы это.