– Теперь можно и рассказать мне о том, что вы прочли. Судя по выражению вашего лица, послание оказалось не из приятных.
– Да, – ответила Феба. – Она решила – когда писала это письмо, – что я уговорила Тома отвезти меня домой. Полагаю, эту мысль внушила ей Мукер, чтобы избавиться от меня. Она очень ревновала бабушку ко мне. Быть может, она даже поверила в то, что я убежала вместе с Томом. Это… моя вина.
– Об этом можно было не говорить! У вас есть дар навлекать неприятности на свою голову.
Несколько мгновений Феба молча смотрела на него с болью и удивлением во взоре, а потом отвернулась и подошла к камину. Это было очень не похоже на герцога и отдавало бессмысленной жестокостью – издеваться над ней в тот момент, когда, как ему прекрасно известно, она пребывала в отчаянии, – поэтому мисс Марлоу пришла в смятение. Издевка была несомненной, но в голосе его прозвучала не насмешка, а один лишь гнев. Однако девушка не понимала, почему он гневается и что она сделала такого, чтобы заслужить столь яростное презрение. Оказалось, ей почему-то трудно говорить, но Феба все-таки нашла в себе силы, чтобы промолвить:
– Боюсь, вы правы. Вечно я попадаю в какие-то неприятности. Моя мачеха называла меня неуправляемой, изо всех сил стараясь привить мне благоразумие и рассудительность. Жаль, что она не преуспела в этом.
– В подобном мнении вы не одиноки! – яростно добавил он.
Его резкий, сердитый голос оказал на Фебу неизбежное действие: она вдруг ощутила себя маленькой и слабой и поняла, что ее бьет дрожь и у нее подгибаются коленки, поэтому была вынуждена сесть, крепко сцепив руки, так что ногти вонзились в ладони.
– Вы попали в неприятности, как вам угодно было выразиться, когда я впервые свел с вами знакомство! – продолжал Сильвестр. – Хотя правильнее было бы сказать, что вы вляпались в них, как и очертя голову ринулись на борт того корабля! Если вам нравится вести себя безрассудно, это ваше личное дело, но ведь вам этого мало! Вы без стеснения впутываете в свои неприятности и других! Такой жертвой стал сначала Томас, потом я – Господь свидетель, это правда! – и вот теперь очередь дошла до вашей бабушки! Что, она отказывается иметь с вами дело? Или вы полагаете, будто вас использовали? Но лишь себя вы должны благодарить за те невзгоды, которые навлекли на свою голову!
Феба выслушала его тираду, оцепенев от негодования, едва веря в то, что это Сильвестр, а не какой-то чужой человек осыпает ее столь горькими обвинениями. В голове Фебы еще мелькнула мысль, что он специально старается разозлить ее, но тут же догадку заглушил собственный гнев, мгновенно разгоревшийся из крохотной искорки во всепожирающее пламя.
Прежде чем она успела заговорить, герцог вдруг воскликнул:
– Нет… нет! Это бесполезно! Воробышек, Воробышек!
Но она уже не слушала его. Голос ее подрагивал от сдерживаемой страсти, когда девушка сказала:
– За это я должна благодарить одного-единственного человека! Вас, милорд герцог! Именно ваше самовлюбленное чванство заставило меня выбрать вас на роль злодея для своего романа! Если бы не вы, я бы никогда не убежала из дома! Если бы не вы, никто бы и никогда не узнал, что ту злосчастную книгу написала я! Если бы не вы, я бы не бросилась очертя голову на борт той шхуны! Вы – причина всех несчастий, что обрушились на меня! Вы говорите, что я дурно обошлась с вами: если даже и так, то вы отомщены в полной мере, потому что уничтожили меня!
К ее невероятному изумлению и, естественно, негодованию, он рассмеялся каким-то каркающим смехом.
Пока она в растерянности испепеляла его взглядом, Сильвестр заговорил тоном, какого она от него еще никогда не слышала:
– В самом деле? Что ж… Если это действительно так, то я готов искупить свою вину! Вы окажете мне честь, мисс Марлоу, принять мою руку в браке?
Вот так Сильвестр, общепризнанный любитель пофлиртовать, сделал первое в своей жизни предложение.
Фебе и в голову не могло прийти, что он тоже потрясен до глубины души и потерял почву под ногами, а потому ведет себя как неопытный юнец, едва закончивший школу. Равным образом не могла она представить себе и того, что его неловкий смех и преувеличенная чопорность сделанного предложения проистекают из смятения и растерянности. Он был известен изысканным обхождением и утонченностью; до сегодняшнего дня мисс Марлоу еще ни разу не видела, чтобы герцог потерял контроль над собой. Она решила, что он издевается над ней, и вскочила с кресла, воскликнув: