Но первые экипажи проследовали мимо гостиницы с запада, что внушило Фебе нешуточную тревогу и опасения; однако уже через день их миновала и бристольская почта, причем в столь неурочный час, что миссис Скелинг заявила: дорога на восток по-прежнему пребывает в отвратительном состоянии.
– Скорее всего, им понадобилось чуть ли не два дня, чтобы добраться сюда, – сказала она. – В пивной говорят, что в последний раз нечто подобное случилось четыре года назад, когда в Лондоне замерзла река, так что на льду жгли костры и даже устроили ярмарку, народные гулянья и все такое прочее. Не удивлюсь, мисс, если вы застрянете здесь еще на неделю, – с надеждой добавила хозяйка.
– Ерунда! – возразил Сильвестр, когда ему передали слова миссис Скелинг. – Пусть вас не повергает в отчаяние то, что говорят в пивной. Завтра я сам съезжу в Спинхемленд и узнаю мнение кучеров почтовых дилижансов.
– Если только ночью снова не ударит мороз, – озабоченно нахмурившись, заметила Феба. – Сегодня утром начался ужасный гололед, поэтому вам и так будет нелегко удержать на дороге своих серых в яблоках лошадок! Совесть моя протестует против того, чтобы вы отправлялись в путь по такой погоде!
– Никогда в жизни, – провозгласил Сильвестр, тронутый ее словами, – я не думал, что услышу, как вы проявляете такую заботу обо мне, мадам!
– Просто я вполне отдаю себе отчет по поводу того, в каком незавидном положении мы окажемся, если еще и с вами что-нибудь случится, – откровенно призналась она.
Лукавые искорки в его глазах свидетельствовали – он сполна оценил ее выпад. Однако герцог со всей серьезностью произнес:
– Вся прелесть пребывания в вашем обществе, Воробышек, состоит в том, что никогда не знаешь, что вы скажете в следующий миг – хотя я уже привык ожидать худшего!
Ночью мороз не ударил, и первым, что узнала Феба, заглянув к Тому в комнату перед тем, как спуститься к завтраку, была новость – он слышал, как гостиницу миновали несколько экипажей, причем некоторые из них прибыли с востока. Это известие вскоре подтвердила и миссис Скелинг, которая, правда, добавила: пока никто не может сказать, они ехали из самого Лондона или же не далее чем из Ньюбери. По мнению хозяйки гостиницы, отправляться в путь было неразумно и небезопасно до тех пор, пока снег не сойдет окончательно, и она повергла Фебу в содрогание рассказом о том, как трое пассажиров дилижанса, ехавшие на крыше, скончались от холода как раз в такую вот погоду. Но тут появился Сильвестр и положил конец этой жуткой истории, заметив, что, поскольку мисс Феба не собирается путешествовать в Лондон на крыше почтового дилижанса, то на ее счет можно не тревожиться. Миссис Скелинг неохотно согласилась с подобной точкой зрения, однако предупредила его светлость о том, что между Ньюбери и Ридингом есть опасный карьер для добычи гравия, заметить который в сильный снегопад очень трудно.
– Совсем как горячий кофейник, – ледяным тоном произнес Сильвестр, – которого я, кстати, не вижу, – а очень хотел бы увидеть, причем немедленно, если вы будете так любезны.
Миссис Скелинг тут же умчалась на кухню.
– Вы полагаете, опасность влететь в гравийный карьер существует на самом деле, сэр? – осведомилась Феба.
– Нет.
– Должна заметить, мне тоже так представляется. Но вот миссис Скелинг, очевидно, считает, что…
– Миссис Скелинг всего лишь считает, что чем дольше она сможет удержать нас здесь, тем лучше будет для нее, – прервал герцог девушку.
– Вовсе необязательно щелкать меня по носу! – обиделась Феба. – Причем только из-за того, что вы сошли вниз на несколько часов раньше, чем привыкли!
– Великодушно прошу простить меня, мадам! – ледяным тоном проговорил он.
– Ничего страшного, я не обиделась, – сказала она, глядя на него с ласковой улыбкой. – Пожалуй, у вас на голодный желудок всегда дурное настроение. Такое случается со многими, и они ничего не могут с собой поделать, как ни стараются. Но я, конечно, не хочу сказать, будто вы прилагаете к тому чрезмерные усилия: вы ведь не считаете себя обязанным хотя бы не портить настроение другим!
К счастью, в этот самый момент в комнату вошла Алиса, чье появление заставило Сильвестра прикусить язык и сдержать резкий ответ, уже готовый сорваться с его губ. К тому времени, как она вновь удалилась, он успел сообразить (с куда меньшим удивлением, чем неделю назад), что мисс Марлоу намеренно провоцирует его. Герцог ограничился тем, что сказал:
– Хотя я и могу не считать себя обязанным не портить настроение другим, вы могли бы выказать большее умиротворение, мадам! В столь ранний час я поднялся исключительно ради вас, но у меня еще есть время передумать и не ездить в Ньюбери.