— Джинни, не начинай — это, наверняка, случайность, — вздохнула Гермиона и снова расположилась рядом с Роном. — Кикимер уже стар, а в этом доме кто только не водится. Хотя последнее время тут стало заметно чище. Гарри, ты не заметил, что он старается?
— Наверное, — равнодушно бросил Гарри, разочарованный тем, что его отвлекли.
Зрительная перепалка с Гермионой словно взбрызнула дозу адреналина в кровь, от которой тело до сих пор немного потряхивало.
— Гарри, ты должен наказать это ушастое чудовище! — капризничала Джинни. — Он меня не любит! Намеренно изводит.
— Да Кикимер никого не любит, Джинни, — отмахнулся Гарри. — Если бы ему можно было вредить хозяину, то он бы отрезал мне ночью голову кухонным ножом и принёс бы её на подносе своему любимому орущему портрету.
— Не смешно, Гарри! — теперь уже Джинни вскочила на ноги и упершись кулаками в бока, продолжила. — Почему-то только в моей порции всегда оказывается какая-то гадость? У моего стула ломается ножка, в мою обувь он запихал мышиный помёт?! А отрубленная куриная голова в моей сумочке тоже случайность?
— Джинни, — озадачилась Гермиона, — я не думаю, что Кикимер…
— Да плевать мне, что вы все думаете! А ты уже совсем рехнулась с защитой домовых эльфов! Он меня ненавидит! И раз так — лучше мне уйти отсюда!
— Джинни, не надо… — начал было Гарри, но был перебит.
— Мне надоело это! Твой дом, твоё заточение, эти страдания! Мы видимся только в этом проклятом склепе! Я устала! Меня не устраивают такие отношения, Гарри!
— Джинни! — в один голос охнули Рон и Гермиона, а Гарри просто слушал, опустив голову.
Он знал, что к этому придёт рано или поздно. И дело было вовсе не в Кикимере. Просто он не мог сделать Джинни счастливой, никого не мог…
Гарри молчал, а Джинни пулей вылетела в коридор и, секундой позже хлопнувшая входная дверь, оповестила всех об её уходе.
— Я… мы… — замешкался Рон. — Гарри, она ведь не серьёзно?
— Да… она… она… одумается, — пролепетала не менее удивлённая Гермиона.
Гарри, вопреки здравому смыслу, был спокоен. Или ему просто было всё равно. Меньше проблем, меньше загубленных жизней на его совести. Джинни, определённо, достойна лучшего. Он лишь пожал плечами, глядя на ошарашенных друзей, и вызвал домового эльфа.
— Кикимер, тащи огневиски! Рон, выпьешь со мной? За свободу…
— Гарри! — Гермиона аж подпрыгнула на диване. — Ты не будешь пить! И ты, Рональд, тоже!
— Я… я… — Уизли, оказавшийся между двух огней, явно чувствовал себя неловко.
— Гарри, может, не надо, я уверен Джинни просто…
— Плевать, — отмахнулся Гарри, протягивая руку к бутылке, которая стараниями Кикимера быстро оказалась на столе. — А ты, видно, без разрешения Гермионы теперь и шагу не ступишь. Здорово она тебя…
— Гарри! — подруга, не в силах выносить такое хамство, резко вскочила на ноги и выхватила у него бутылку. — Ты что себе позволяешь?! Ты не имеешь никакого права так со мной разговаривать?! Я…
— А ты не пытайся мной командовать, Гермиона? — отрезал Гарри, назло ей опрокинув стакан себе в рот. — Или тебе уже Рональда мало?
Он сам не понимал, что на него нашло. Почему он так себя ведёт? С какого перепуга хамит единственному человеку, никогда не предававшему его? Гермиона точно не заслужила такого отношения. Ни от кого… А, уж от него вдвойне не заслужила… Но алкоголь постепенно разносил тепло по венам, перед глазами стояла недавняя картина, где ладонь Рона покоилась на коленке Гермионы, и Гарри свирепел ещё больше.
— Гарри, я понимаю, ты расстроен из-за Джинни, — она всё ещё пыталась держать себя в руках. Пыталась понять его, успокоить, уменьшить боль… Вот только копала не в том направлении, от чего Гарри невольно усмехнулся. Неужели проницательность Гермионы Грейнджер дала сбой?
— Я не расстроен! — он поднялся на ноги навис над ней. — Я просто хочу делать то, что сочту нужным, ясно? Мне надоело, что кто-то постоянно решает за меня, как я должен поступить! С Джинни всё будет в порядке, она найдёт себе более достойного кандидата…
— Но она же всегда тебя любила, Гарри, — влез в разговор с трудом пришедший в себя Рон.
— Слушайте, вам лучше уйти. Я хочу побыть один. Отдай бутылку! — последнее предложение было обращено к Гермионе.
— Ни за что?! — отчеканила она и отступила назад, снова устремив не него свой фирменный взгляд «я лучше знаю».
— Рон, забери свою невесту. Моё общество плохо на неё действует. Она вон в палатке рыдала целый месяц, пока ты вернулся и не развеселил. У меня как-то не выходит быть остроумным весельчаком.
Огневиски практически на голодный желудок ударил в голову, и Гарри окончательно перестал себя контролировать. Ему не нужна эта проклятая забота. Он хочет остаться один! Совсем один!
— Гарри! — ахнула Гермиона, и ему показалось, что на её глаза навернулись слёзы. Но удостовериться он в этом не успел, так как подруга грубо всучила ему бутылку и, тряхнув каштановой шевелюрой, направилась к выходу. — Рональд, я ухожу! Ты, если хочешь, оставайся и пейте, сколько влезет!
— Извини, друг, — потупив взгляд, Уизли направился следом. — Я к тебе позже забегу. Хорошо?
Гарри махнул рукой и опустился в кресло. Массивная входная дверь снова хлопнула. Какое-то время он просто сидел, сверля взглядом противоположную стену. Затем рука непроизвольно потянулась к бутылке. Вопреки всему, пить расхотелось. Да и отстаивал он своё право напиться больше из упрямства, нежели от большого желания. Стало мерзко от собственного поведения и произнесённых слов. Гарри с размаху швырнул огневиски в стену и запустил пальцы в собственные волосы, усугубляя беспорядок на голове.
Что с ним? Зачем он хамит друзьям? Почему обижает Гермиону? Неужели нельзя просто порадоваться за них? Эгоист! Проклятый эгоист!
***
— Предательница крови не посмеет больше переступить порог дома Блэков, госпожа, — гордо сообщил Кикимер, натирая раму портрета любимой хозяйки в одну из ночей.
— А Поттер что? — тон Вальбурги отдавал презрением.
— Хозяин практически не выходит из дома. На днях сжёг письма от самого Министра, — продолжал докладывать обстановку старый эльф.
— Идиот! — рявкнул портрет. — А грязнокровка?
Кикимер виновато опустил голову.
— Хозяин рассорился с друзьями, госпожа. Хозяин запечатал камин и не отвечает на письма! Кикимер не может повлиять на хозяина! Хозяин прогоняет Кикимера.
— Вот горе мне, горе! — запричитала миссис Блэк. — Я уж думала хуже моего непутёвого сына никого в роду не будет. Так он умудрился наследство ещё большему недоумку оставить!
— Кикимер думает, госпожа… — несмотря на то, что рама уже блестела, эльф продолжал с усердием натирать её. — Хозяин не хочет признаваться… хозяин любит грязнокровку…
— Тебе она нравится?! — удивилась Вальбурга, уловив странные нотки в голосе эльфа.
— Недостойный Кикимер забыл ненавидеть грязнокровку! Недостойный Кикимер накажет себя! — с этими словами он влетел в стену, больно ударившись головой.
— Хватит, Кикимер! — прогремела миссис Блэк.