Я хмурюсь, глядя, как на сцену выходит следующая «жертва» — симпатичная рыжеволосая девушка по имени Элис.
Мужчины снова начинают перебивать друг друга, выкрикивая все более щедрые ставки. В итоге она уходит к привлекательному банкиру, которого уже видела раньше. И это обошлось ему всего-то в тридцать тысяч.
Аукцион — как авария на дороге. Смотреть не хочется, но оторваться невозможно.
Шампанское уже заметно туманит голову, и я, к своему стыду, начинаю получать от этого шоу куда больше удовольствия, чем следовало бы.
— А теперь на сцену приглашается Виктория Чикконе, — раздается со сцены.
В зале воцаряется мертвая тишина, пока я в шоке смотрю на сцену. Должно быть, я слишком много выпила, потому что мне только что показалось, что он назвал мое имя.
— Виктория Чикконе. Вы здесь?
Прожектор начинает рыскать по толпе, выискивая меня.
— Ох, черт, — шепчу, тут же прячась в тени у дальней стены.
Вот оно что.
Папа, конечно же.
Он, не сказав мне ни слова, выставил меня на аукцион.
Теперь понятно, к чему были разговоры о «подходящих холостяках».
Ну, если он думает, что я выйду на сцену, то глубоко заблуждается. Пусть хоть поисковый отряд высылает.
Пьяный смешок вырывается из груди, когда снова ругаюсь сквозь зубы и убегаю прочь, как будто за мной гонится пожар. Поворачиваю за угол, и с размаху врезаюсь во что-то твердое, от чего тут же отлетаю назад и падаю на пол.
— Ай, — стону, ощутив, как копчик встретился с паркетом. Пластиковый бокал из-под шампанского отлетает в сторону и катится по полу. Я поднимаю глаза, чтобы понять, во что врезалась. И дыхание тут же застывает в горле.
— О, черт… — хрипло шепчу.
Мужчина из кофейни, тот самый высокий, темный и чертовски привлекательный, стоит прямо передо мной, и его безупречно сшитый костюм залит шампанским.
Деймон Ромеро (Арло Росси)
— Черт, — цедит он сквозь зубы, глядя на беспорядок, который я устроила. — Ты не могла смотреть, куда идешь? — резко добавляет он, его хриплый, низкий голос проникает под кожу, вызывая у меня дрожь.
Но когда темно-зеленые глаза встречаются с моими, густые брови взлетают вверх от удивления.
— Ты, — говорит он, и ярость в его взгляде быстро тает — он явно узнал меня из книжного магазина.
— Я-я так сожалею. Я з-заплачу за химчистку, — лепечу, все еще не веря, насколько глупо только что поступила.
Он снова смотрит на свой костюм, качает головой.
— Все в порядке.
Затем протягивает руку.
— Ты в порядке? У тебя было весьма эффектное приземление.
Я беру его за руку и позволяю себе подняться.
— Ну это было как врезаться в кирпичную стену, — неуверенно шучу. — То есть… я не имею в виду, что вы как кирпичная стена… Или кирпичный дом… Или… — застываю, глядя на него, будто рыба на суше, пока в голове начинает играть Brick House от The Commodores.
Боже. Что я вообще несу?
— То есть, я не говорю, что вы не… Ну, вы вполне себе… эм… сложен, но… — прикрываю рот ладонью, чтобы остановить словесный поток.
Оглядевшись в поисках спасения, беру салфетки с ближайшего столика, стоящего рядом с подносом закусок. Схватив стопку, начинаю промачивать пятна на его костюме, все ниже и ниже, пока случайно не касаюсь его…
— Эй-эй! — восклицает он, резко отступая назад. — Может, хотя бы сначала позовешь меня на ужин? — шутит с темной усмешкой.
— О, боже… прости… — шепчу, абсолютно и безнадежно униженная. Как бы мне хотелось вернуть те шесть бокалов шампанского. Я сжимаю смятые салфетки в кулаках, ощущая, как румянец заливает шею и лицо. Наверное, сейчас я цвета спелого помидора.
— Думаю, тебя зовут, — говорит он, кивнув в сторону бального зала.
Я оборачиваюсь, и, конечно, тот самый ведущий все еще зовет мое имя в микрофон.
— Черт, — бурчу себе под нос. А потом, поворачиваясь к нему: — Откуда ты знаешь мое имя?
Мужчина из коридора, тот самый с изумрудными глазами и хитрой улыбкой, лишь криво усмехается в ответ, не говоря ни слова.
Прежде чем успеваю задать еще один вопрос, мой взгляд падает на фигуру отца, стремительно приближающегося к нам из зала. Он выглядит раздраженным, и я прекрасно понимаю почему: мой побег с аукциона выставил его в невыгодном свете. Конечно, он злится.
— Я… я лучше пойду, — бормочу я, обойдя мистера Загадочного и направившись обратно в зал.
Каждый шаг по направлению к сцене будто приближает меня к казни. Я чувствую на себе десятки взглядов, и мое сердце колотится, как сумасшедшее. К тому моменту, как добираюсь до сцены, меня буквально подташнивает от нервов.