— Мы уже подумали, что вы ушли, но ваш отец уверил нас, что вы все еще здесь, — шепчет ведущий, прикрывая микрофон ладонью, с широкой улыбкой на лице.
— Я была в дамской комнате, — бурчу первое, что приходит в голову.
— Ах, ну конечно, — он кивает, а потом, вновь обращаясь к залу, говорит: — Что ж, теперь, когда мы нашли нашу следующую жертву, — он делает паузу, позволяя себе громкий смех. — Давайте начнем торги за вечер с Викторией Чикконе в модном, эксклюзивном ресторане La Petite Chaumière. И помните, джентльмены, все это ради благотворительности. Итак, начнем с…
— Двадцати тысяч долларов, — раздается голос с густым ирландским акцентом, перебивая ведущего.
Я мгновенно выхватываю из толпы лицо Броуди Фаррелла — старшего сына Нолана. Он красив, с рыжевато-каштановыми волосами и ореховыми глазами, но это не имеет значения. Мой отец никогда не одобрит этот вариант.
Я бросаю взгляд в сторону папы, стоящего сбоку от сцены. Его взгляд полон ярости, он буквально испепеляет Броуди глазами. Если бы взглядом можно было убить, то сейчас тело Броуди валялось бы у подножия сцены.
— Двадцать две тысячи, — подает голос другой мужчина. Высокий, худой, в очках и с пышной шевелюрой. Отец как-то знакомил меня с ним, кажется, он занимается недвижимостью. Но он лет на тридцать старше меня и примерно ровесник моего отца. Даже если это всего лишь свидание и все ради благого дела, я все равно надеюсь, что его кто-нибудь перебьет.
— Двадцать пять, — вновь бросает Броуди, быстро повышая ставки.
Двое мужчин продолжают торговаться, пока ставка не переваливает за пятьдесят тысяч, гораздо больше, чем предложили за всех девушек до меня.
Пока они спорят, я замечаю того самого красавца из кофейни, он встает в тени сбоку от сцены. Похоже, ему доставляет удовольствие наблюдать, как двое мужчин дерутся из-за меня.
Он бросает в мою сторону насмешливую улыбку, поймав мой взгляд. Затем зевает и смотрит на часы, будто ему скучно, и мне становится смешно. Я тут же прикрываю смех кашлем, а потом мои глаза распахиваются от ужаса. Он меня подставит. Все должно быть серьезно… хотя это и так нелепо. Пока мужчины продолжают препираться, высокий, смуглый красавец выходит к сцене и говорит: — Восемьдесят тысяч долларов.
У меня глаза на лоб лезут от такой баснословной суммы, и в зале воцаряется гробовая тишина. Все смотрят на него, того самого мужчину, который одним предложением заставил замолчать Броуди Фаррелла и агента по недвижимости.
— Восемьдесят тысяч — раз… два… — объявляет ведущий, стуча по трибуне маленьким деревянным молоточком. — Вы, сэр, выиграли свидание с очаровательной Викторией Чикконе!
Я стою под светом софитов, пораженная, незнакомец с ухмылкой смотрит на меня, а потом просто растворяется в толпе, будто только что не выложил безумную сумму за свидание со мной.
— Следующей у нас будет Сиси Барют. Можно попросить Сиси подняться на сцену? — обращается ведущий к публике.
Я понимаю, что это мой сигнал убираться отсюда, и, пошатываясь на подкашивающихся ногах, иду вниз. У подножия сцены меня уже ждет Броуди Фаррелл — он протягивает мне руку, чтобы помочь спуститься с последних ступенек.
— Спасибо, — говорю я. Но когда пытаюсь освободиться, он сжимает мою руку крепче и притягивает меня ближе.
— Виктория, знаю, у наших отцов есть разногласия, но я бы очень хотел пригласить тебя на свидание.
Я вижу, как мой отец закипает от ярости. Если бы он был героем мультфильма, из его ушей уже валил бы дым.
Я возвращаю взгляд к Броуди и говорю: — Думаю, сейчас это не лучшая идея.
Его полное надежды лицо моментально искажается от злости. Он резко отдергивает руку, словно я его обожгла.
— Ты еще пожалеешь, что отказала мне, — угрожающе бросает он, разворачивается и уходит прочь, за ним следуют трое его приспешников.
Я провожаю его взглядом, пока по позвоночнику не пробегает холодок. Это было пугающе, и совершенно ни к чему. Я сама решаю, с кем встречаться. И уж точно не хочу связываться с семьей, с которой мой отец ведет бесконечную вражду.
Полчаса безуспешно ищу того самого высокого, смуглого красавца, а потом ускользаю наружу через двойные двери, ведущие во внутренний двор. Терраса возвышается над ухоженным газоном, за которым простирается залив.
Здесь темно и тихо, и я наконец могу дышать. Делаю несколько глубоких вдохов, наполняя легкие прохладным ночным воздухом. Как же я благодарна, что это последняя вечеринка сезона. Думаю, я бы не выдержала еще одного благотворительного бала, даже если бы захотела.