Я оборачиваюсь и поднимаю взгляд на отца. Он будто совсем не тронут пожаром. Как такое возможно?
Дрожащим голосом спрашиваю: — Они выбрались, папа? С ними все в порядке?
Его лицо искажается в злобной ухмылке, а пламя отражается в темных глазах.
— Возвращайся в постель. Сейчас же, — приказывает он.
Я никогда не ослушивалась отца, слишком хорошо знала, чем это может обернуться. Поэтому молча бросаюсь обратно в дом и бегу прямиком в свою комнату. Но не ложусь в кровать, как он велел. Нет. Я отдергиваю шторы и смотрю, как дом по соседству превращается в пепел.
Когда пожарные заканчивают свою работу, от дома остаются лишь обломки и зола, я ищу глазами мальчика с темными волосами, который владеет моим сердцем и душой.
Но его нет. И боюсь, что никогда больше его не увижу.
Глава 1
Я просыпаюсь от глубокого сна из-за криков, доносящихся снизу. Протираю глаза кулаками, пытаясь понять, что происходит. На улице либо глубокая ночь, либо очень раннее утро. Я не уверен.
Выбираясь из кровати, подкрадываюсь к двери и встаю у щели. Мама всегда оставляет дверь приоткрытой.
Крики становятся громче. Потом наступает тишина, и тут я слышу громкую пощечину и мамины всхлипы.
— Какого черта ты творишь, Чикконе? — слышится рев отца.
Джорджо Чикконе.
Я хорошо знаю это имя. Это босс папы. А еще отец Виктории, девочки с соседней улицы с красивыми голубыми глазами, на которой когда-нибудь женюсь.
Виктория добрая, а вот ее отец злой, как монстры из моих фантастических книг.
Мне десять лет, и я до сих пор боюсь монстров. Не тех, что прячутся в темноте. А тех, что выходят днем. Таких, как мистер Чикконе.
— Ты убил мою жену, — хрипло бросает Чикконе.
— Это был несчастный случай! — умоляет папа.
— За рулем был ты! Она даже не должна была тогда никуда ехать!
— Это был несчастный случай! Ужасная авария! — рыдает папа.
Я сбит с толку. Не знал, что в ту ночь за рулем был папа. Я всегда думал, что машину вела мама Виктории. По крайней мере, так говорила сама Виктория.
Господи, если Виктория узнает, что это мой папа был виноват в смерти ее мамы, то никогда не простит меня. Может, даже больше не заговорит со мной.
— Снова катался на своих проклятых тачках, да? — с горьким смехом говорит Чикконе. — Знаешь, я нашел ее любовные письма. Те, что ты ей писал. Она хранила их в своей шкатулке рядом с обручальным кольцом, — презрительно усмехается он. — Я знаю, что вы трахались за моей спиной.
Я зажимаю уши руками. Он сказал ужасное слово.
Остальная часть разговора доносится приглушенно, пока не убираю ладони.
— Думаешь, можешь играть со мной без последствий? — шипит Чикконе. — Ты хоть знаешь, кто я, черт побери?
И тут раздается мерзкий, глухой удар.
— Оставь моего папочку в покое! — кричит чей-то детский голос.
Сара?
Моя старшая сестра внизу вместе с мамой и папой!
Я распахиваю дверь и выбегаю на лестничную площадку. Оттуда вижу в прихожей Чикконе и его людей. Мама и Сара в руках у двух огромных мужчин, а папа стоит на коленях на полу. Его рубашка разорвана, видимая часть лица опухшая и залитая кровью.
По щекам мамы и Сары катятся слезы, и мои собственные глаза тоже наполняются слезами. Я не могу пошевелиться, слишком страшно.
Что-то ужасное вот-вот случится, просто еще не знаю, что именно.
Указывая на маму и Сару, Чикконе бросает: — Уведите их. Продайте тому, кто предложит больше.
Тому, кто предложит больше? Что это вообще значит? Куда их забирают? Я хочу закричать, заплакать, но страх сковывает меня.
Я трус. Чертов трус!
— Нет! — кричит отец, когда их уводят. Он поднимается и пытается наброситься на Чикконе, но остальные мужчины сбивают его с ног и начинают избивать.
Чикконе разворачивается к входной двери и говорит: — Сжечь этот дом к чертям.
— Мой сын! — рыдает отец. — Пожалуйста! Мой сын спит наверху!
С презрением на лице Чикконе оборачивается и зло смотрит на него.
— Ты правда думаешь, что мне есть дело до твоей семьи? Это возмездие. Ты забрал у меня что-то важное, теперь я заберу у тебя все.
— Нет! — кричит отец, когда Чикконе уходит.
Плохие люди продолжают избивать его, пока он больше не шевелится. А потом уходят и они.
Я слетаю по лестнице вниз, хватаю папу за руку, пытаясь поднять его.
— Папа, пожалуйста, вставай! Мы должны уйти! Мы должны найти маму и Сару!
Но папа не двигается, не открывает глаза и не говорит ни слова.
Следующее, что слышу — звон разбитого стекла. Оборачиваюсь и вижу, как мимо нас пролетает бутылка с какой-то жидкостью, из горлышка торчит пылающая тряпка. В тот же миг, как бутылка ударяется о пол, жидкость вспыхивает, охватывая огнем все, чего касается.