Боже, он такой огромный.
Его член длинный и твердый, крупная гладкая головка блестит на кончике. Мой язык медленно скользит, чтобы слизать соленую каплю.
И тут из его груди вырывается первый стон удовольствия, что только подстегивает меня. Я снова и снова вожу языком вокруг головки, покрывая ее влагой. Его спина прижимается к стене, а сам он следит за каждым моим движением через полуприкрытые, полные вожделения глаза, учащенно дыша через приоткрытые губы.
Член становится твердым, как сталь, когда обхватываю губами головку и принимаю его глубже в рот.
Пока его взгляд прикован ко мне, я провожу языком от основания до кончика. Его тело содрогается, когда опускаюсь ниже, к яйцам, облизывая и засасывая их в рот. На этот раз он не может сдержать стон, вырывающийся из самой глубины груди.
— Ох, черт, Виктория… — хрипит он.
Я снова поднимаюсь к головке, прежде чем полностью взять в рот. Его руки впиваются в мои волосы, и он начинает двигать бедрами, вгоняя член все глубже, пока у меня не перехватывает дыхание.
— Блядь… — шипит он сквозь стиснутые зубы, ускоряя ритм. Его взгляд пылает такой жаждой, что стону сама.
Слезы наполняют глаза, когда смотрю на него снизу вверх, но не пытаюсь отстраниться. Кладу руки на его бедра для опоры, Деймон ритмично ими двигает, глубже входя в мой рот, и я понимаю, что он близок, по тому, как его челюсть напряжена.
— Твой рот… так хорош. Черт, так хорош, — хрипит он.
Толчки становятся хаотичными, и вот он извергается мне в рот. Мускулистые бедра дрожат под моими ладонями, а грудь быстро вздымается.
Когда его дыхание наконец выравнивается, он ослабляет хватку в моих волосах и смотрит на меня.
— Ты чертовски прекрасна, — тяжело дыша, говорит он.
Затем, подхватив меня под руки, резко поднимает и целует.
Целует так, будто не представляет, как сможет когда-нибудь отпустить.
И в этот момент мне кажется, что наша жизнь вместе прекрасна.
Идеальна.
Я только надеюсь, что наш хрупкий пузырь счастья не лопнет внезапно и слишком скоро.
Глава 23
То, что Виктория каждую ночь на этой неделе проводит у меня, — одновременно и хорошо, и плохо.
Хорошо, потому что обожаю проводить с ней время.
Мне нравится, что ее лицо — последнее, что вижу перед сном, и первое, что вижу, просыпаясь. Также мне спокойно, что она в безопасности, здесь, в моих объятиях.
Но плохо то, что начинаю к ней привязываться. Слишком сильно. Виктория пробралась в мое холодное, темное сердце, и я не знаю, как изгнать ее из своей головы.
Ее запах пульсирует в моих венах. Ее улыбка будто выгравирована в моем мозгу. А стоны наслаждения все еще звучат в моих ушах.
— Черт, ну и придурок же я, — говорю своему отражению в зеркале после душа.
Вся наша связь, это несущийся под откос поезд, и у него только один финал — столкновение с кирпичной стеной.
Из этого легко не выбраться, обратной дороги нет.
Я зашел слишком далеко.
А когда Виктория узнает, что натворил… продолжаю творить… и что еще только собираюсь сделать — она никогда меня не простит. Я все это понимаю, но все равно не могу держаться от нее подальше. Словно наркоман, а она мой любимый сорт героина.
Хотя мы почти круглосуточно вместе последние несколько месяцев, иногда мне этого мало. Я окончательно пропал. По уши влюблен в девушку, которую никогда не смогу по-настоящему иметь и которая будет меня ненавидеть, когда узнает правду.
Слышу, как в другой комнате звонит телефон Виктории. Не желая подслушивать, но не в силах удержаться, приоткрываю дверь ванной, чтобы услышать, о чем она говорит.
— Все будет хорошо, Сью. Мы что-нибудь придумаем, — говорит Виктория ровным голосом, который должен звучать спокойно и уверенно, но даже я слышу в нем панику и сомнение. — Не знаю… Да, понимаю… Придется… Я что-нибудь придумаю и перезвоню.
Когда выхожу из ванной, Виктория сидит на краю кровати с тревогой на лице. Она грызет ноготь большого пальца, срывая раздражение на бедной ногтевой пластине. Когда поднимает взгляд, на ее лице появляется облегчение. И я снова чувствую себя последним подонком. Виктория смотрит на меня как на своего спасителя, но сейчас я его полная противоположность.
— Что случилось? — мягко спрашиваю, садясь рядом.
Виктория глубоко вдыхает и медленно выдыхает.
— Это была Сью из столовой для бездомных. Ночью где-то произошла утечка воды, и она испортила потолок в зале. Сработал главный автомат, и холодильник отключился. Вся еда, которую они подготовили к большому обеду на День благодарения, испортилась. — Она закрывает лицо руками. — Я не знаю, что делать, Деймон.