Дверь с тихим шипением отзывается на включение гидравлики и медленно распахивается.
Как только вхожу в темное помещение, за спиной дверь со звоном захлопывается, намертво запирая меня внутри.
Маленькие красные огоньки обозначают путь в полной темноте, пока я не достигаю черной занавеси в конце узкого коридора.
Проталкиваясь сквозь тяжелую ткань, я на мгновение закрываю глаза — слишком резкий контраст с яркими люминесцентными лампами, заливающими просторное подземное убежище.
Все здесь напоминает логово суперзлодея.
Вооруженные охранники тут же хватают меня, прижимают к стене и обыскивают, хотя я был не настолько глуп, чтобы приносить с собой оружие.
— Чисто, — говорит один из них. Его мышцы навалены друг на друга, как бетонные блоки — шеи у него, по сути, нет.
— Мой добрый друг, — раздается справа глубокий голос с ярко выраженным сирийским акцентом.
Я поворачиваюсь и вижу, как ко мне неспешно приближается Баз Файед. Высокий и худощавый, с темной кожей и карими глазами, он источает уверенность и властность, о которых большинство мужчин может только мечтать.
Одним взмахом руки он отсылает охрану прочь.
— Прости за все эти меры предосторожности. Надеюсь, ты понимаешь.
— Разумеется, — отвечаю я.
Он подходит ко мне, крепко пожимает руку и притягивает к себе, хлопая по спине так, что воздух вылетает из легких.
— Всегда рад видеть своего старого друга, — говорит он с широкой улыбкой, сверкая белоснежными зубами.
Я впервые встретил База Файеда, когда мы оба были детьми и жили на улицах Нью-Йорка. Он сбежал из Сирии за несколько лет до этого, потеряв родителей по пути.
Сначала мы не ладили, постоянно дрались за территорию и всякую ерунду. Но вскоре поняли, как много у нас общего: оба юные, одинокие, оба воры в ночи. Мы осознали, что можем украсть вдвое больше, если работать вместе, а не против друг друга. И жить как короли, за чужой счет.
Когда нам было по двенадцать, мы дали клятву помогать друг другу при любых обстоятельствах, что бы ни случилось.
Пока я создавал себе новую жизнь под новым именем, Баз ушел в подполье — буквально. Он построил здесь целую империю. У него работают лучшие хакеры со всего мира. Они взламывают биржи, страховые компании, переводят деньги на офшорные счета, и делают это так, что за ночь можно заработать миллионы. А то и миллиарды.
Баз может делать все, что угодно, и выходить сухим из воды. Немного власти может ударить в голову. А много?
Скажем так, Баз довольно часто называет себя богом.
Вдоль стен этого огромного подземного зала выстроены столы, компьютеры, мониторы, серверы, километры толстых кабелей. Повсюду снуют люди разных возрастов и национальностей, но никто не обращает на меня внимания.
Баз подводит меня к одному из компьютеров и садится перед большим монитором.
— Боюсь, у меня плохие новости о твоей матери, друг, — начинает Баз, но я уже знаю, что он скажет.
— Я знаю, что она мертва. Я чувствовал это нутром все эти годы.
Баз кивает.
— Да, к сожалению, она умерла.
Он делает несколько щелчков по клавиатуре и выводит на экран некролог. В углу черно-белая фотография моей матери. Я раньше не видел это фото. Молодое, нежное лицо, которое помню, сменилось изможденным, с глубокими морщинами — временем, болью, прожитой жизнью.
— А как сложилась ее жизнь? Она… она… — не могу закончить фразу. Слова застревают в горле, потому что я и так знаю ответ.
После пожара, в котором погиб отец и едва не умер сам, Джорджо Чикконе продал мою мать и старшую сестру в секс-рабство. Я больше никогда их не видел и не слышал о них. Но сделал все, что было в моих силах, чтобы найти их. Даже если обе мертвы, я должен знать.
— Она не умерла в рабстве, — тихо говорит Баз. — В этом ты можешь быть уверен. Умерла от рака. И, судя по всему, под конец даже была счастлива.
Некролог короткий, без подробностей. Но кто-то позаботился о том, чтобы опубликовать его в газете. Кто-то похоронил ее по-человечески.
Одна слезинка скатывается по моей щеке, и я тут же вытираю ее.
Черт. Я не плакал с десяти лет и не собираюсь начинать сейчас.
Но мысль о том, что моя мать не умерла в качестве рабыни, что, возможно, у нее все же был шанс на что-то хорошее… это лучшее, что я слышал за долгие годы.
— А сестра? — спрашиваю, напрягаясь.
— Я все еще ищу ее, — мрачно отвечает Баз. — Если бы у нас было имя того, кому ее продали изначально, я мог бы отследить путь. Возможно, даже найти ее, если она все еще…