Я уже собиралась отвернуться, когда он наклонился ближе, так близко, что я чувствовала жар его тела, и заговорил тихо, только для нас двоих.
— Блэр?
— Да? — Я чуть повернула голову, ощущая его дыхание у уха, и когда наши взгляды встретились, в них уже не было ни капли поддразнивания.
— Как думаешь, насколько ты сегодня промокнешь для меня?
Мой мозг споткнулся, закружился и куда-то вылетел между тем, как медленно и опасно он произнес «промокнешь», и вспышкой в его глазах, когда он увидел, как к щекам приливает цвет. А потом все обрушилось разом, и, клянусь, тело отреагировало раньше, чем я успела придумать ответ. Вырвавшийся вздох, постыдная дрожь и то, как бедра сами потянулись сомкнуться, пытаясь унять мучительную ноющую тяжесть, — и тут же были остановлены твердой опорой ноги Кольта, когда он вклинил колено между ними, не давая сомкнуться.
Пульс метнулся. До остальных было всего около шести метров, и мысль о том, что нас могут увидеть, только усугубляла все.
Это должно было быть унизительно — то, как легко он читал мое тело, как стоял и без стыда ловил каждую мою реакцию. Вместо этого во мне вспыхнуло что-то дикое, от чего вспотели ладони, участилось дыхание и все тело заискрило безрассудным ритмом, заставившим меня сжать колени вокруг его ноги.
Мне было плевать, что мы на виду. Я забыла о Мэгги, Маккое и даже о Руби, которая где-то позади плавала в просторе озера. Существовали только жар его бедра, прижатого к моему, шероховатый ритм его дыхания и то, как он смотрел на меня, будто уже знал, что именно нужно, чтобы довести мое тело до края.
Я попыталась опомниться, отстраниться, придумать что-нибудь колкое, чтобы разрядить момент, но все, на что я была способна, — резко вдохнуть, когда с губ сорвался бесстыдный тихий всхлип.
Он поставил пиво на борт кузова с мягким звоном и ухмыльнулся. Его взгляд на один замирающий миг опустился к моим приоткрытым губам, а потом его руки легли мне на талию, ладони жгли кожу. Я не успела осознать движение, как он нырнул вниз и врезался плечом мне в живот. Я взвизгнула, когда мир перевернулся.
Он выпрямился во весь рост, закинув меня себе на плечо, и моя щека прижалась к его голой спине.
— Кольт! — закричала я, инстинктивно брыкаясь, но он зацепил руку под мои колени, а другой ладонью удерживал заднюю поверхность бедра.
Кровь прилила к голове, а между ног пульсировало возбуждение. С каждым шагом его плечо впивалось мне в живот, я чувствовала как прижимается его горячая кожа к моей. Вибрация его смеха прокатывалась по мне, когда его рука скользнула выше по бедру, пальцы коснулись края плавок купальника, оставляя по коже огненную дорожку, от которой хотелось умолять о большем.
— Кольт Оливер Кэллоуэй, поставь меня на землю, — потребовала я, но голос предал меня, сорвавшись на прерывистый выдох.
— Ты опять назвала меня полным именем? — Его голос понизился, и ладонь резко опустилась мне на зад, оставив жгучий шлепок, пробивший меня до самого нутра.
— Кольт! — я снова произнесла его имя, но его заглушил мой собственный беспомощный смех.
Отголосок удара еще звенел, покалывая так, что тело сорвалось в унизительный разгон. Он лишь поднял меня выше, мир качался с каждым шагом, и все, на чем я могла сосредоточиться, — это на том, как крепко его руки держали меня.
— Это за то, что игнорировала меня последние несколько дней, — сказал он, задыхаясь от смеха, и его пальцы скользили туда-сюда по моему бедру. Я не видела его лица, но легко представляла самодовольную ухмылку и удовольствие от моей полной беспомощности.
Я услышала восторженный визг Руби и смех Мэгги с Маккоем, перекатывающийся по воде. Я извернулась, пытаясь выпрямиться, но Кольт был стеной из неподвижных мышц. Я уловила размытые силуэты Маккоя и Мэгги, оборачивающихся посмотреть, когда Кольт ступил на пирс.
— Смотри, дядя Кой! — крикнула Руби, бросая круг и по-собачьи плывя к мелководью. — Папа сейчас бросит Блэр в воду!
Маккой сложил ладони рупором и заорал в поощрение:
— Давай, парень! Тащи ее сюда!
Кольт зашагал по пирсу, и даже сквозь смех я чувствовала напряжение в его теле, предвкушение, натянутое в каждой мышце. Каждый шаг встряхивал меня так, что невозможно было не ощущать скольжение его кожи, жар тела и уверенность в том, что он наслаждается каждой секундой моего сопротивления.
— Кольт, даже не думай, — выдавила я, и в голосе смешались угроза и смех.
Он остановился на краю пирса, широко расставив ноги, и чуть перехватил меня. Его ладонь властно и уверенно легла мне на бедро.
— Обещаешь больше меня не игнорировать? — спросил он, и я уже не могла сдержать смех.
Я отчаянно брыкалась, но его хватка не дрогнула. Я вцепилась в его талию, обхватив его руками и закрыв глаза.
— Ничего я не обещаю, — фыркнула я и сжала его крепче.
— Ну, шанс у тебя был.
Я едва успела собраться, как мы взлетели. Я все еще держалась за его талию, и он не отпускал меня. Крик, вырвавшийся из груди, был полон смеха, прежде чем мы рухнули в воду.
Мы ушли под воду достаточно глубоко, чтобы я почувствовала, как прохлада озера обвивается вокруг меня.
Мы вынырнули вместе, все еще спутанные, он вытянул меня вверх, и мы оба хватали воздух. Его руки крепко держали меня, пальцы впивались в бока. Над нами нависал пирс, и я слышала, как Руби кричит:
— Еще! Еще! — и ее шаги гулко стучат по доскам.
Руки Кольта оставались сомкнутыми на мне под водой. Капли стекали по его ресницам и с прядей волос, падающих на лицо.
— Ты придурок, — закашлялась я, пытаясь оттолкнуться, но он и не подумал ослабить хватку.
Он дернул меня ближе, моя грудь ударилась о его грудь, и невозможно было не почувствовать твердое горячее напряжение, упиравшееся мне в живот сквозь мокрые плавки.
— А ты… — он замолчал, глядя на меня. Он даже не пытался скрыть, как взгляд скользнул к моим губам, потом ниже, прослеживая дорожку воды по шее к верхнему краю груди. — …чертовски испытываешь мою силу воли.
Он наконец отпустил меня, но перед этим его ладони лениво очертили круг на моей талии.
Руби промчалась по настилу и, затормозив в паре шагов от края, замахала руками, ловя равновесие. Щеки у нее пылали, грудь вздымалась от бега.
— Папа! Лови меня!
Выражение лица Кольта изменилось мгновенно — от Кольта-папочки к Кольту-отцу. В его взгляде было столько гордости и мягкой преданности, когда он посмотрел на дочь. Он шагнул к ней по воде, подняв руки.
— Давай, малышка. Покажи, что умеешь.
Руби подпрыгнула на носках.
— Готова? — спросила она, бросив взгляд на меня.
Я кивнула, все еще покачиваясь в воде, все еще пытаясь осмыслить, что, черт возьми, только что произошло.
Руби рванула с настила, подтянув колени к груди, и плюхнулась прямо перед Кольтом. Его руки сомкнулись вокруг нее, когда она ушла под воду, и брызги накрыли его с головой. Руби вынырнула, улюлюкая и смеясь так громко, что невозможно было не улыбнуться в ответ.
Она плеснула ему в лицо, а он притянул ее к себе, и она обняла его за шею.
— По-моему, это был лучший «пушечный выстрел», что я видел, — он легонько ткнул ее пальцем в нос, и она просияла.
— Ты видела, Блэр? — крикнула она, уже плывя обратно к лестнице. — Я так далеко прыгнула!
Я невольно улыбнулась ей.
— Очень круто, Руби. Я еще не видела, чтобы кто-то прыгал так далеко.
Темный, голодный взгляд Кольта снова вернулся ко мне. Он погрузился глубже, пока вода не коснулась его верхней губы, не отрывая от меня глаз.
Я не шевельнулась и не смогла отвести взгляд, пока Руби карабкалась по лестнице за новой попыткой.
Но тут подплыла Мэгги. Волосы у нее были зачесаны назад, глаза скрывали солнечные очки, и все равно я видела, как она переводит взгляд с меня на Кольта. Под водой она толкнула меня ногами и ухмыльнулась.
— Блэр, дорогая, — протянула она. — Ты, я и маргарита. Срочно.