Тягостные эти размышления не на пустом месте родились, можно сказать, упали на подготовленную почву. Бестужев и до того наслушался уничижительных отзывов об императоре, принадлежавших не каким-то там лохматым революционерам, а людям вполне монархических убеждений, сливкам общества и его столпам – генералу Драгомирову, графу Витте, другим, не менее известным, заслуженным и благонадежным персонам, а также купцам-миллионщикам, и даже – даже! – сотоварищам по корпусу… Он не то чтобы не верил – слишком много этих людей, ничуть не питавших революционных стремлений, а наоборот – надеялся в душе, что злая молва преувеличивает, что злоязычие вызвано некими личными обидами…
Оказалось, все правда. Человек, с которым он провел сорок минут в пустой светской беседе, мог бы быть отличным начальником департамента, командиром полка, городским головой… И не более. Совсем не такой человек необходим был у кормила необозримой Российской империи, наберемся смелости сказать, переживающей сейчас не самые лучшие времена – кто-кто, а Охранное, владевшее точной, подробнейшей и богатой информацией, иллюзий не строило и розовых очков не носило никогда. Этот человек и в благополучные времена не смог бы управлять толково, а уж теперь…
Плакать хотелось от лютой тоски и разочарования.
– Господин подполковник!
Смешавшись – показалось, что кто-то способен прочитать его удручительные мысли – Бестужев поднял глаза. Перед ним стоял флигель-адъютант в лейб-гвардии гусарском мундире, лощеный, фатоватый, безукоризненный, словно ювелирное изделие Фаберже.
– Его высокопревосходительство вас ждет.
Ни о чем подобном Бестужеву заранее не говорили, но он, разумеется, не стал высказывать удивления, двинулся за провожатым, не в силах отделаться от этой тягостной опустошенности.
Первым ему бросился в глаза вскочивший с кресла генерал Страхов, свитский байбак, все такой же румяненький и идиотски бодрый, кинувшийся к Бестужеву с таким видом, словно собирался распахнуть объятия, но в последний момент передумал. Средь его наград присутствовал и Белый Орел, коего во время их прошлой встречи не было, и крест Почетного Легиона (но командорский, выше степенью, чем присвоенный Бестужеву французами), и Орден Короны, но опять-таки рангом повыше бестужевского. Никаких эмоций по этому поводу Бестужев не испытал – смотрел равнодушно.
– Алексей Воинович? – поднялся из-за стола хозяин кабинета, генерал-адъютант средних лет, высокий и представительный. – Проходите, прошу вас, присаживайтесь. Позвольте представиться: генерал-адъютант Колмановский Сергей Петрович… можно без чинов, по имени-отчеству. Подозреваю, нам еще много придется с вами встречаться в обстановке не только казенной…
Бестужев уселся, положив парадную фуражку на колено. По его первым впечатлениям, хозяин кабинета был человеком в другом роде, нежели Страхов – тут и значительность чувствовалась, и ум, и сила воли…
– Прежде всего, я думаю, вам следует принять поздравления? – с тонкой улыбкой произнес Колмановский. – Ордена, внеочередное производство, аудиенция у государя… Вы дельный офицер, я вижу.
Бестужев молча склонил голову.
– Орел! – сияя глуповатой улыбкой, воскликнул Страхов. – Грудь в крестах, и голова не в кустах! Полмира исколесил, живой вернулся, с результатами! Не оскудела еще Святая Русь верными людьми!
Колмановский поморщился, едва-едва заметно, самую чуточку приподнял бровь с хорошо скрытой насмешкой. Простодушный Страхов этого мимолетного, хорошо замаскированного выражения чувств не заметил вовсе, а вот Бестужев усмотрел, а как же…
– Возможно, мне следовало бы проявить должное казенное гостеприимство – спросить чаю, а то и рюмочку коньяка, поболтать о пустяках… – сказал Колмановский, улыбаясь. – Но так ли уж это необходимо? Дела, Алексей Воинович, одолели, поэтому позвольте к ним и перейти… Не возражаете?
– Никоим образом, ваше… Сергей Петрович.
– Прекрасно, – кивнул Колмановский. – Предмет беседы нашей один-единственный: ваше, если можно так выразиться, устройство. Как вы догадываетесь, быть может, после всех свершений и наград вы просто не можете оставаться в прежнем вашем положении. Толковых людей следует при первой возможности продвигать в соответствии с заслугами… Давайте посмотрим, что вам можно предложить. В настоящий момент свободны сразу две вакансии начальников губернских жандармских управлений… но это все же провинция. Есть интересные вакансии в Департаменте полиции, особом отделе. Можно, в конце концов, перевести вас в дворцовую охрану, дворцовую полицию… Не то, не то… Я намерен предложить вам еще более увлекательную перспективу… В настоящий момент создается Специальный комитет по оборудованию военных судов новейшими электротехническими аппаратами – в первую очередь «дальноглядом», чьи чертежи вам так блистательно удалось раздобыть и доставить в Россию. Руководить им будет лично высочайший шеф военно-морского флота, его императорское высочество великий князь Алексей Александрович. Учреждение это, как вы видите и понимаете, весьма солидное и важное. Там найдется место самым разнообразным специалистам… как нетрудно понять по самому характеру будущего комитета, ему непременно понадобится толковый офицер, руководящий контрразведывательным обеспечением: военная тайна, новейшее изобретение, коего ни у одного из наших… конкурентов не имеется… Есть мнение… – он мимолетно поднял глаза к потолку, – именно вас на эту должность назначить. Вы, с вашим опытом, великолепным послужным списком, выдающимися качествами как нельзя более для нее подходите. Все мы люди, все рассуждаем не только о служебном долге, но и о вещах вполне житейских… Служебную значимость проекта вы способны оценить и без моих разъяснений, думается. Поговорим о вещах житейских. Для любого офицера служба под непосредственным началом его императорского высочества, в столь значимом комитете представляет собою великолепное подспорье для самой блестящей карьеры. О чем следует говорить без ложного жеманства: любая служба, неважно, гражданская или военная, предполагает карьерный рост – как и многие, почти все, виды человеческой деятельности. И всякий это учитывает. Стремление делать карьеру, если оно находится в здоровых рамках, вполне естественно… Что скажете?