— ...Да живой он, я тебе говорю, — разорялся кто-то на палубе, — я ему по ногам стрелял, да и светятся они, когда дохнут. Несильно, но я бы заметил!
— Ну, и куда тогда он делся? Жабры вырастил?
Н-да, насчет жабер — это я лопухнулся, сейчас бы не помешали. Был такой вариант при выборе перса, только вот штрафы там еще похлеще моих. Ладно, чего нет, того нет...
— Да хрен его знает, отплыл под водой, а потом рванул на тот берег, темно же...
— Хватит спорить! — донесся с берега тот же голос, что отдавал приказ прекратить стрельбу. — Всем подъем! Семенов, берешь обе группы, Мухтара — и до рассвета прочешите другой берег. Если никого нет, с рассветом идете вверх по течению и действуете по плану. Ну а если найдете этого пловца, доставите его ко мне — допросим, а там решим.
— Я — Волкодав! — откуда-то сбоку послышался возмущенный голос, судя по ломким интонациям, говорившему максимум лет шестнадцать. Следом за голосом до меня долетел звонкий хлопок затрещины.
— Не перебивай командира! Да и потом, шо Мухтар, шо Волкодав — суть-то одна, и морда псиная, и весь в шерсти. Лучше скажи, вот мы сейчас в лес зайдем — а вдруг ты там дивчину гарну встретишь, всю в шерсти, да на четырех лапах? Небось сразу и про нас, и про приказ забудешь?
Ответ паренька затерялся в дружном смехе нескольких луженых глоток, а я принялся вспоминать, что там говорилось про оборотней — вольфаров, кем, по всей видимости, паренек и являлся. Как там было? Получеловек-полузверь, прямоходящий, но может бежать и на четырех конечностях. Быстрый, ловкий, сильный. А еще лохматый. Ну а еще качества? Жрет много — это раз, слышит хорошо и видит — это два. Быстро регенерирует и плохо колдует. Вот и все, что я смог вспомнить из буклетов, которые листал десять лет назад. Но сколько я ни тужился, так и не смог вспомнить единственно важную вещь — может ли вольфар взять след, как собака?
Между тем лодки с поисковыми командами, взревев моторами, неторопливо направились к противоположному берегу. Как там Лея? Догадалась ли убраться подальше отсюда при первых же выстрелах? Впрочем, девочка она умная и наверняка уже бежит к нашему лагерю.
— Кто это был? О чем ты с ним разговаривал? — наверху, по-видимому, начался допрос пленного орка.
— Конь в кожаном пальто! Говорил, сам сшил. Брешет, наверное...
— Слушай, морда зеленая, а ты не охренел ли часом? Я ж тебя...
— Что? — орк явно насмехался над своим надзирателем. — Что ты меня? Убьешь? Давай, подари мне свободу.
— Когда мы прибудем на место, я постараюсь, чтобы тебя послали работать...
— Ты прибудь сначала, — опять перебил орк собеседника. — Мой друг сбежал, но вскоре вернется с подмогой, сечешь?
— И приведет нам новую партию рабов?
— Надежды юношей питают, шкипер, надейся.
— Ладно, — шкипер, похоже, всерьез разозлился. — Эй, дармоеды! Кто хочет на свободу? Кто расскажет, о чем говорили орк с беглецом, тот получит свободу.
— А не обманешь? — новый голос, видимо, кого-то из пленников.
— Говори!
— Зеленый просил убить тебя, достать ключ и открыть клетку, а тот сопротивлялся. Кстати, с вас должок, это же я их вспугнул.
— Хорошо, получишь на обед дополнительную пайку, — довольным голосом проговорил шкипер. — Ну что, зеленая рожа, значит, нам к нападению готовиться? Дурак ты, даже если бы этот твой знакомый смог меня убить, свободы бы тебе это не принесло. Ключик исчез бы вместе со мной. Ладно, развлекайтесь, пошел я досыпать.
— Эй, а как же свобода?
— Что? А, ты все еще здесь? Сейчас зеленый тебе ее подарит, — ехидный смех шкипера начал удаляться, а вместо него с баржи донеслись звуки короткой драки.
— Удобная штука, эта клетка, — где-то у маяка шкипер заканчивал доклад командиру отряда. — Пусть хоть сожрут друг друга, а мы ничего не теряем.
— Это да...
Голоса удалились, и наконец наступила предрассветная тишина.
Мысли в голове скакали как бешеные. Как? Кому нужны рабы? Впрочем, это-то ладно, наверняка найдутся желающие — нашлись же эти охотники. Но как рабство возможно в игре? Перестал есть, умер — и вуаля, ты свободен как птица в полете. Пленники на барже вполне могут не знать о том, что в нашем новом мире есть возрождение. О том, что все можно начать заново, пусть откатиться назад в развитии, но вновь стать свободным, достаточно лишь умереть. Ну, эти пленники не знают, но рано или поздно найдется тот, кто им об этом расскажет, — и что тогда станет с этими работорговцами? Останутся без своего живого товара? А как же покупатели, они тоже не понимают этого? Нет, не может быть, чтобы столько народу не додумалось до такой простой вещи, но вряд ли. А что тогда? Что означает последняя услышанная мной реплика шкипера? Как ни крути, а вокруг цифровой, выдуманный мир, и некоторых его законов я не знаю. Но, черт возьми, кто бы стал оплачивать абонемент в Ковчег, будь в нем возможно рабство? Да никто.