— Мне именно это и надо было, с самого начала, чтобы мама просто разрешила мне мастерить палочки, да магией пользоваться. А она вас притащила, а вы меня тут Волан-де-Мортом назвали, и теперь она будет его во мне подозревать. Мамуля, любишь же ты всё усложнять. Договорились. — пожал я руку Дамблдору предварительно поставив коробку со своими вещами на пол.
— Что это за жужжание и писк исходит из твоей коробки? — спросил директор Хогвартса.
— А, смотрите. — достал я достаточно большую баночку в которой во весь свой небольшой рост стояла изумрудная фея, и угрожающим тоном требовала её немедленно выпустить, — Я её поймал в лесу.
— Фея, и причём достаточно редкая, изумрудная. Я как-то видел рубиновую. Даже обычных фей тяжело поймать, не говоря уж о драгоценных. И что ты собрался с ней делать, Феликс? — взял Дамблдор баночку с феей.
— Да я её пытался один раз отпустить, так она обратно прилетела, и начала меня атаковать, пришлось вновь её в банку посадить. Склочные эти феи, придётся её держать в банке всё время, пока она не успокоится, а потом может вновь попытаюсь отпустить её. — не знаю, понимает ли её старик, но сейчас она очень грязно его обзывает, хотя обычно она подобным образом меня дерьмом поливает… эх, через пару дней как я её поймал, мне надоели её постоянные истерики, и я решил от неё избавиться, однако, убивать я её всё же не захотел, поэтому отнёс в лес и освободил. Но она не улетела обратно к своей ели, она просто вновь начала меня атаковать, и так она за мной летела, и стреляла в меня сгустками магии… и чего спрашивается она добивается, чтоб я её всё же убил?
— Что ж, пойдём обратно в ваш с Лили дом. — отдал мне банку Дамблдор, и мы втроём пошли в дом, где Лили угостила директора чаем, но он вскоре нас покинул, и остались мы сидеть с Лили за столом одни, ну и ещё банка с феей стояла на столе, туда я немного еды накинул, чтоб фея поела… когда она ест, она хоть ненадолго затыкается.
— Мама, не надо на меня так смотреть подозрительно, я не Волан-де-Морт. Вообще, ты меня очень расстроила со всей этой ситуацией. Вместо того, чтобы всё решить мирно, между нами, ты в наши проблемы ввязала директора. Из-за тебя, мне чуть реально не пришлось уходить из дома, и вообще из страны. Могла просто прийти и попросить у меня прощение, но нет, надо тащить ко мне сильнейшего волшебника Британии, и может быть и мира, чтоб он меня образумил… Эх, мама, тебе стоит задуматься над своим поведением.
— Феликс, ты это серьёзно? Это я оказывается ещё во всем виновата? — прифигела Лили с такого наезда, но как говорится: «Лучшая защита — это нападение.»
— А кто ещё виноват? Я что ли? Так, мамуля, думай, как тебе загладить свою вину. Хотя, я уже придумал, если разрешишь мне вновь сосать твою грудь, я всё же прощу тебе твой проступок.
— Сын, ты самый наглый ребёнок, которого я встречала в жизни, да ты в наглости, любого слизеринца переплюнешь.
— Так ты будешь извиняться или нет? Я ведь всё же на тебя в обиде, из-за твоих заскоков по поводу того, чтобы я не ходил в Запретный Лес, мне больше недели приходилось ходить в этот самый Запретный Лес, чтобы добыть себе поесть. Или ты думала, что я одним солнечным светом питался? Ох, мамуля, я даже и не знаю, достаточно ли будет одной груди, чтобы загладить всю твою вину… Да, думаю, если ты ещё возьмёшь мне книжек из библиотеки, по Пространственной Магии и по Магическим Рунам, ну и ещё всякого, тогда я точно прощу тебя. Итак?
— Феликс, твоя наглость вообще имеет границы?
— Нет, она безгранична. Как говорится, бесконечность — не предел. Если не согласишься, то я ещё чего придумаю, например, купить мне жилы дракона, чтобы я из них палочку себе сделал.
— Ладно, я не спорю, возможно где-то я была неправа, однако, ты тут был явно больше неправ. И это именно ты должен просить у меня прощение.
— Значит, я хочу две жилы дракона, и ещё два рога рогатой змеи, вообще, лучше было бы два зуба василиска, но они дорогие, и попрошу я их, только если ты сейчас у меня не попросишь прощение. Мамуля, я жду. — требовательно посмотрел я на неё.
— Маленький наглец. Феликс, прости меня за то, что я тебя сильно люблю, и поэтому сильно о тебе беспокоюсь, отчего и пытаюсь требовать от тебя, чтобы ты не подвергал себя опасности. Доволен?
— Доволен я буду, когда вновь изопью твоего сладкого молочка. Но, вообще, я и сам понимаю, что ходить по Запретному Лесу довольно опасно, но уж не опасней Тёмного Лорда. Мам, прости и ты меня, за то, что я веду себя слишком странно и по-взрослому, отчего Дамблдор во мне подозревает перерождённого Волан-де-Морта, да и ты скорей всего теперь тоже. Но я действительно тот, кто и был изначально, никакие Волан-де-Морты в меня не вселялись.