— Ты что это, ревнуешь?
— Конечно, ревную. Я значит мучалась не имея возможности быть с тобой из-за аморальности таких отношений, а эти шлюхи могли быть с тобой без каких-либо запретов. Особенно меня бесит Патриция, эта рыжая профурсетка у меня за спиной соблазнила моего сына. Будь моя воля, я бы ей все её рыжие патлы повыдирала… хотя, не могу не признать, что одной женщины тебе будет определённо мало. Но Патрицию я никогда не признаю, ладно ещё Лобоски и Тонкс, которых именно ты сделал женщинами, но эта рыжая… её же полмира перетрахало! Сынок, послушай совет матери, и брось эту шлюху!
— Мам, тебе не кажется лицемерным называть Патрицию шлюхой, и при этом самой трахаться с родным сыном?
— Так-то, у меня было лишь два мужчины, это твой отец и ты… конечно, меня праведницей не назовёшь, но не надо меня сравнивать с Рейкпик. Феликс, я же о тебе забочусь. Мало что ли баб, найди себе ещё одну старшекурсницу заместо этой рыжей. — давала мне советы Лили по поводу моего гарема.
— Ой, мамуль, успокойся, хватит уже гнать на Рейкпик, я и сам знаю, что она шлюшка, но я к ней привык, и я отношусь к ней как к тетё, которую я могу иногда потрахивать. Кстати, а у тебя же вроде есть сестра? — перевёл я тему.
— Ага, есть. Петунья, она магл, вышла замуж за какого-то борова, и родила борова поменьше. Как-то видела её, так она даже и не поздоровалась… ну, она всегда завидовала мне, что я умею колдовать, а она нет.
— Значит, инцест с родной тётей накрылся, печально… ауч, мамуль, не бейся.
— Сынок, ты ужасный человек, да я сейчас на сто процентов уверена, что из тебя в итоге вырастет тёмный маг… нет у меня больше никаких сомнений и надежд на другой исход.
— И что ты тогда будешь делать, если я стану новым Тёмным Лордом? Хотя, я предпочитаю называться Сумеречным Лордом… но мои враги всё равно будут называть меня «Тёмным», так что не суть.
— Что буду делать? Буду с тобой, что же ещё. А ещё открою маленький секрет, но у меня есть некий фетиш на плохишей, так-то твой отец был тем ещё хулиганом, хуже него был только твой крёстный Сириус. Да и надо же проследить, чтобы ты совсем уж злодеяний не творил. Маленький ты мой, Тёмный Лорд… надо вот ещё, чтобы Дамблдор думал, что всё как раз наоборот, и ты хороший мальчик… ну, ничего, чего-нибудь наврём ему. — зашли мы в коридор с горгульями, которые все являлись големами, как, впрочем, и любая статуя в Хогвартсе.
— Ну, врать я мастак. Ореховая нуга. — сказал я пароль статуе в конце коридора, и она подвинулась, пропуская нас с Лили в проход, где находилась спиральная лестница ведущая в башенку директорского кабинета.
Наш разговор с Дамблдором можно описать как диалог двух адвокатов, то есть, каждое третье слово было ложью, каждое второе слово было жутким трындежом, а остальное слова — это предлоги и связующие слова. Дамблдор исследовал тот кинжал, которым пырнул меня Волан-де-Морт и пришёл к выводу, что это именно я должен был рассыпаться пеплом, а не Тёмный Лорд. Ну, как я выжил тут особо ничего сочинять не пришлось, выжил используя Философский Камень… а вот как я смог использовать Философский Камень и не помереть, это другой вопрос, на который директор также захотел получить ответ, но получил лишь очередную порцию лжи.
По итогам, что я, что старик, оба понимали, что Волан-де-Морт вновь вернётся, но также мы понимали, что кроме Тёмного Лорда у нас есть ещё противники. Для директора таким противником был я, а для меня помехой был сам Дамблдор, но также мы понимали, что сейчас начать противостояния мы не можем, я так-то ребёнок, и сражаться с ребёнком ему не с руки, да и пока что я ни в чём тёмном уличён не был, ну, а я же понимал, что убийство директора ничего не даст, он просто воскреснет с помощью крестража.
Вышли мы с Лили из кабинета Дамблдора через час…
— Пердун старый, всё-то ему надо знать. А ещё и лимонных долек зажмотил, а я, между прочим, из-за него завтрак пропустил.
— А ты молодец, сынок. Так убедительно врать, тебе надо в политику идти. Ну, всё, встретимся на втором уроке, у тебя как раз будет Зельеварение, а сейчас топай на Трансфигурацию. — поцеловала меня Лили.
— Хоть высплюсь, а то всю ночь фигней страдал. — медленно побрёл я, при этом призвав Софи в виде совы, которую я гладил по дороге на первый этаж, где и располагался класс Трансфигурации… ну и, я немного опоздал, все ученики уже давно что-то писали, а на столе сидела полосатая кошка, которая наблюдала за ними.