Когда я недавно трогал металл рапиры Эсдес, он тоже был холодным, из-за накопленной Ледяной Ки. Для того чтобы начать ковать рапиру Эсдес, мне понадобилось в три раза увеличить температуру в горне, металл заготовки не хотел расплавляться при температуре в полторы тысячи градусов, пришлось добавлять в пламя жидкость из желёз огненного дракона, что подняло температуру до почти пяти тысяч градусов, лишь тогда удалось нормально нагреть заготовку. Такое ощущение, что рапира была сделана не из стали, а из вольфрама, да и ковать её было очень нелегко, металл слишком быстро остывал, обычный кузнец вряд ли смог бы перековать рапиру Эсдес, мне приходилось вкладывать в удары молота довольно много Ки… даже жалко потом будет отдавать эту рапиру Эсдес, но и плохо я свою работу выполнить не могу, профессиональная гордость.
Так вот, пока я мучился с рапирой, я попробовал расплавить и те синие холодные кусочки металла, и пришлось их греть почти до восьми тысяч градусов, прежде чем они начали плавиться. Что ж, завтра буду из этого металла ковать себе меч, его было не так много, но я ещё добавлю металла из ледяных и огненных монстров, а также тот металл что был наверху тигля. Для брони же использую металлы и из ледяных, и из огненных монстров, по идее должна получиться броня, в которой Эсдес меня вообще не удастся заморозить.
Рапиру Эсдес я закалил в крови ледяного дракона, в общем, после моей перековки оружие даже лучше стало… как же жалко отдавать такое хорошее оружие, такой больной на голову маньячке.
Когда я на черен рапиры одевал рукоять, уже как раз был вечер, и как только я вложил оружие в ножны, Эсдес пришла в кузницу за своим заказом.
— Успел в срок, молодец, кузнец. — взяла Эсдес своё оружие в руки, — Достойная работа. — осмотрела она лезвие.
Потом она посмотрела на меня, и молниеносно атаковала меня, пытаясь отрезать мне голову рапирой, которую я только что для неё перековал.
— Какого чёрта?! — уклонился я.
— Да так, проверила твою реакцию, ты же говорил, что ты охотник, вот я и решила проверить не врёшь ли ты. Если бы не уклонился, то это бы значило, что ты слабак, не достойный жизни. — ответила Эсдес, и ещё раз атаковала меня, пытаясь пробить мне сердце.
— Сумасшедшая баба! — сделал я пируэт, уклоняясь от выпада, и во время этого снял один из мечей со стены, которым отбил ещё несколько атак Эсдес.
— Отлично, ты действительно знаешь, как сражаться. — улыбнулась Эсдес, и вложила свою рапиру в ножны, — Вот плата. — достала она с пояса мешочек с монетами.
— Выметайся отсюда! Деньги за работу можешь потратить на своё лечение, больная на голову дура! — сказал я, указав остриём меча на дверь, а после направив его на Эсдес.
— Ой, не нужно обижаться, ничего ведь плохого не случилось. — проговорила Эсдес, положив мешочек с монетами на прилавок.
— Пошла вон, чокнутая! — забрал я мешочек, и вложив его обратно в руки этой сумасшедшей, вытолкнул её из кузницы, после чего закрыл дверь перед её носом, — Отбитая на голову! — услышала Эсдес напоследок.
«Да уж, насколько она прекрасна, настолько же сильно она не дружит с головой.»
Эсдес несколько минут постояла возле моей двери, пока к ней не подошёл солдат и не сообщил, что Падшие были разысканы по её приказу, только нашли их обезглавленными на окраине столицы, рядом с трупами тридцати вооружённых людей, при этом на трупах её подчинённых были найдены пары листовок, на одной была изображена сова на фоне луны, а на второй тигр на фоне луны. Рассматривая эти листовки, Эсдес попросила отвести её на место, где были найдены трупы Падших.
Сегодня я больше провозился с рапирой Эсдес, чем со своим мечом… наверное, легче будет сделать себе кузницу где-то в горах, чем работать в этой, когда за окном ходит сумасшедшая ледяная баба… теперь, когда Эсдес под боком, помимо того, что нужно себе оружие делать, нужно ещё и обустройством новой кузницы заняться. На базе Ночного Рейда свою мастерскую делать не вариант, если та база раскроется врагу, придётся её менять. Я пока ещё поработаю в этом доме, но как только раскроется, что я помогаю Ночному Рейду, эту кузницу я уже не смогу использовать.