— Инкстон… неплохо, я про телекинез. А вот то, что вы решили в столовой битву устроить, это просто вопиющее нарушение! — строго посмотрела на нас всех Гудвич.
— Это команда Руби начала. — показал я запись на голо-экране, где Руби предложила битву едой, а участницы её команды активно поддержали сие начинание.
— Роуз! — строго посмотрела Гудвич на Руби.
— Ладно, Глинда, оставь их, они же дети… правда, с мистером Инкстоном, я бы всё же хотел поговорить в моём кабинете наедине. У меня накопилось к нему несколько вопросов. Пойдёмте с нами, мистер Инкстон. — глянул на меня Озпин и увёл меня вместе с Гудвич.
— Так тебе и надо, ябеда! — показала мне Руби язык.
— Молчать, наложница! — крикнула Нора.
— Чего-то вообще не весело было. Откровенно говоря, дурацкая затея была, эта битва едой. — сказала Вайс посмотрев на Руби и ушла в комнату.
— Да, так себе получилось… Блейк, пошли кое в чём мне поможешь. — взяла Янг кошко-девочку и ушла с ней в уединённое место.
— Это Рэй всё веселье испортил. — с досадой проговорила Руби и тоже стала уходить из столовой.
— Это вам не весело, потому что вы проиграли. Лу-зе-ры! — сказала Нора также следуя на выход из столовой.
— Битву начали не мы, но мы в ней победили, однако, на разговор с директором почему-то ведут именно меня, и где справедливость-то? — произнёс я, следуя за Озпиным и Глиндой.
Глава 25 — Разговор
Кабинет Озпина располагался на вершине главной башни Бикона, что по стилю напоминала лондонскую часовую башню Биг-Бен. Наверх башни мы с директором и Гудвич поднимались на лифте, причём в лифте мы все втроём молчали, пока не прибыли в офис директора академии.
— Усаживайтесь, мистер Инкстон. — указал Озпин на кресло напротив его рабочего стола, за которым он и расположился, а сбоку директора встала Гудвич.
— Ага, спасибо, директор. — сел я на кресло и стал пялится на Озпина и Глинду.
— Ничего не хотите нам сказать, мистер Инкстон? — спросил Озпин.
— Ну… дизайн кабинета у вас классный, все эти движущиеся шестерёнки, выглядят интересно, да и раз уж офис расположен на вершине часовой башни, наверняка, вид отсюда должен открываться чудесный. — состроил я из себя дурачка.
— Ладно, спрошу иначе. Мистер Инкстон, ваш недавний перформанс в столовой, мне хотелось бы знать, почему вы говорили так… странно? Я понимаю, что это было сказано в шутку, но за шутками довольно удобно скрывать правду. Итак, мистер Инкстон, вы ничего не скрываете? — спросил Озпин.
— Скрываю, конечно, покажи мне кого-нибудь, кто вообще не имеет тайн и секретов. То, что я так странно говорил о зле и тьме… ну, я просто книги пишу, вот и использовал реплики персонажей своих книг, у них была подобная сценка. Вот. — ответил я.
— Хмм… и чем же всё в итоге закончилось в вашей книге? — поинтересовался директор.
— Славной оргией. — проговорил я с улыбкой на лице, — У меня там фэнтези с эротикой, а главная идея, что любовь спасёт мир… причём, любовь в самом её чистом проявлении. Хорошим перепихончиком, можно даже кровожадную Богиню Льда сделать милым любящим существом, или жестокую Принцессу Огненных Демонов превратить в добрую жёнушку, что и провернул главный герой.
— Ох, Инкстон… — прикрыла Гудвич лицо ладонью.
— Что? Хотели ответ на вопрос, вот держите. — проговорил я улыбаясь.
— Любовь… к сожалению, от любви до ненависти один шаг, и великая любовь может превратиться в великую ненависть. — многозначительно ответил Озпин… о, кажется я понял, почему Салем так сильно ненавидит Озмо, они были когда-то любовниками, и этот Озмо что-то такое совершил, что Салем его возненавидела.
— Никогда не поздно сделать шаг назад, и вновь превратить ненависть в любовь… хотя, если вы сделали шаг в пропасть, то тут, да, шаг назад сделать довольно трудно, именно для этого нужно смотреть наперёд, куда идёшь… ну, или уметь летать, чтобы даже упав в пропасть, можно было вернуться назад. Благо, моё Проявление позволяет мне имитировать чужие Проявления, а там уж я могу и Глифы Шни создавать, и телекинез Профессора Гудвич использовать, и много ещё чего, включая полёт. — решил я внести дозу дезинформации, которая ответит на любые возможные вопросы, что могли бы возникнуть у Озпина, всё теперь будут валить на моё Проявление.