Люблю развратных азари… серьёзных отношений я, конечно, с такими заводить не буду, но провести приятно время с ними вполне можно. Просто, с их тысячелетней жизнью сложно найти партнёра на всю жизнь, учитывая что столько же сколько и они живут лишь кроганы, которые после Генофага поубавили привлекательности в качестве возможного отца ребёнка, ведь Генофаг, действуют на гены повреждая их. И получается, что ограничивать себя в сексуальных партнёрах им смысла и нет, ведь так и так, за их жизнь партнёров будет несколько… возможно несколько десятков, это уже от развязности азари зависит, а если она в молодости выбрала одну из древнейших профессий в галактике, то там счёт может идти на тысячи. Я хоть и выгляжу, как человек, но легко переживу любую азари, ведь они просто долго живут, а я бессмертный. Но если и появятся у меня более-менее постоянные партнёры, то и их жизнь я могу продлить, вплоть до бессмертия. Гаремы, есть у каждого моего аватара, так не будем же ломать традицию, и себе такой соберём, и там обязательно будет какая-нибудь невинная азари, которую я развращу самостоятельно.
Когда мы были на подлете к Тессии, все десантницы привели себя в порядок, и когда мы все предстали перед матриархом, они были просто таки идеальными солдатами, хоть недавно я их всех в разные дырочки буравил… Кхм, матриарх явно все поняла, и очень подозрительно обвела всех взглядом, ну тысячелетний опыт, наверняка она по молодости также куролесила.
— Приветствую, вас Джон Шепард, на Тессии — жемчужине галактики, и родине азари. — сказала матрирх, что носила довольно обтягивающее чёрное платье, с огромным вырезом на груди, а также в качестве головного убора у неё была своеобразная корона. Ну она считается религиозным наставником у азари — возможно, эта корона, что-то такое и показывает.
— Очень приятно познакомиться, госпожа Бенезия. — сказал я, поцеловав её ручку, — Рад, что вы пригласили меня, и я смог воочию узреть великолепие колыбели, где зародилась раса самых прекрасных женщин в галактике.
— Хм, а Ариа, говорила, что вы, Джон — бесцеремонный наглый проходимец, который, однако, многое может и знает. — матриарх приглашающе махнула рукой в сторону дома, точнее я бы назвал его небольшим дворцом, в довольно изящном стиле.
— Ох, это правда, однако, моя наглость и обуславливается моими возможностями и знаниями. — ответил я, последовав за матриархом.
— Мы осведомлены о ваших возможностях, наверняка, не о всех, но и того, что мы знаем, хватит чтобы понять, что вы необычный человек.
Одна десантница тихо прошептала другой:
— Выносливостью он больше на крогана похож. — но я это услышал, и матриарх похоже тоже, так что на говорившую азари она посмотрела осуждающим взглядом, но промолчав, она пошла дальше.
— Как вам полет? Не хотите перед разговором, поесть, или отдохнуть? — спросила Бенезия у меня.
— Нет, спасибо. Я отдохнул и насытился, четыре дня только и делал, что насыщался. И полет меня полностью удовлетворил, во всех смыслах. — ответил я, иногда посматривая на десантниц, часть которых шла по бокам от нас.
— Что ж, тогда пройдёмте сразу в мой кабинет. — мы зашли в дом, и Бенезия повела меня по нему, и вскоре мы вошли в огромный кабинет, с огромными окнами и огромным балконом, выходящим на океан.
Матриарх села за стол, и меня пригласила присесть в удобное кресло напротив.
— Думаю, Ариа рассказала, почему я захотела с вами встретиться. Поэтому не буду ходить вокруг да около, как это любят делать азарийские дипломаты, и спрошу. Насколько вы уверенны в существовании Жнецов, которые, по вашим словам, уничтожают все расы в галактике, и упоминания о которых нашла моя дочь, из которых уже и построила свою теорию цикличности уничтожения галактических рас?
— Насколько я уверен? Да я просто знаю о них, а через десяток лет о них узнают и другие, вот только к их прибытию я буду готов, а другие нет. Пятьдесят тысяч лет подходят к концу, и цикл должен быть завершён, а галактические расы истреблены, чтобы дать более молодым расам занять их место. А после, когда и их время придёт, все вновь повторится, как происходило уже миллиард лет.
— Вы говорите страшные вещи, даже если это и правда, мало кто захочет принять такую правду.