— Оу, ты и так умеешь, ня.
— Ну, я ещё много чего умею, но тебе пока и этого хватит. — сказал я, подходя к нэкомате.
— Эм, два сразу у меня никогда не было… не уверена я как-то… ня. — сказала Курока, у которой туда-сюда мотались хвосты.
— Не волнуйся, кошечка моя. — погладил я ягодичку Куроки, — Пора уже окончательно сделать тебя своей. — я засунул сначала пальчик её в попку, почистив её, и смазав лубрикантом. Киска же, в никаком увлажнении не нуждалась, поэтому мне больше ничего не мешало отодрать эту кошку.
— Понежнее, ня. — попросила Курока, почувствовав, как что-то упирается в две её дырочки.
— Это уж как пойдёт. Оу, а туго идёт. — с двумя стволами, я получал сразу двойное удовольствие, чувствуя, как они проникают в обжигающее влажное нутро нэкоматы, что всё сильней начала выгибаться, подобно кошкам, а также своими хвостами обвила мою талию.
— Мряу! — крикнула Курока, когда я упёрся ей в матку.
— Вот поэтому я и люблю попки, что они вмещают в себя больше. Как-то узко тут у тебя. — сказал я, подвигавшись туда и обратно.
— То, что я спала со своим хозяином, не значит, что у меня там должно быть всё раздолбано. Хотя после тебя, там так и будет… МняУ! — мяукнула Курока, когда я резко вогнал в неё свои инструменты.
— Курока, ты когтями постельное бельё порвала. — заметил я, двигаясь внутри очень приятной кошко-девушки… даже слегка жаль, что я у неё не первый. Тут и в попке до меня побывали… ну, не всем везёт в жизни встретить блистательного меня. Но, теперь она будет лишь моей.
— Я же молчу, когда ты меня порвать пытаешься… МрЯу! — на очередной толчок, Курока вновь расцарапала постельное… пусть уж лучше бельё царапает, чем мою спину.
— Моя кошечка, какие же приятные у тебя дырочки, даже жалею, что раньше в них не побывал. Но ничего, теперь я в них очень часто буду бывать. — говорил я, наминая попку Куроки, параллельно двигаясь внутри неё, и всё это под громкое мяуканье… мда, надеюсь она случайно в кошку не превратится, а то это будет как-то не очень.
— Хозяин, я кажись кончаю. Ня-няяяу! — крикнула нэкомата, и сильно сжала свои дырочки, а её хвосты встали дыбом.
— Быстро, как-то. — сказал я, пытаясь двигаться в сузившихся отверстиях Куроки.
— Хозяин, подождите, няу! — но я не слушал, и все продолжал её долбить, от чего она похоже ещё раз кончила, ведь её мяуканья вновь стали громче, а дырочки начали сокращаться, особенно колечко попки.
Ещё полчасика продолжалась эта котовасия, когда я натягивал Куроку, а она громко мяукала, периодически кончая. И в очередной раз, вместе с ней, кончил и я, заливая её дырочки своим горячим молочком, от чего у этой кошки усилился оргазм, и она особенно громко мяукнув, обессиленно упала на кровать… на кровать, матрас которой превратился в труху, благодаря стараниям Куроки.
— Придётся потом латать. — я вышел из нэкоматы, от чего из её широко открытых дырочек, начала литься моя сметанка. Перетащив Куроку, на целую часть матраса, я лёг рядом, и посмотрел на лицо нэкоматы, что сейчас выражало чистое блаженство.
Обняв её, я уложил Куроку на себя сверху, теперь её сисечки лежали на моей груди, её голова на моём плече, а её киска с попкой, были на уровне моего паха.
С её дырочек обильно текла белая жидкость, поэтому я быстренько заткнул эти две истекающие пещерки своими затычками, от чего Курока окончательно пришла в себя.
— Хозяин, это был лучший секс в моей жизни. — сказала она, и очень страстно меня поцеловала, я же медленно двигался в ней.
— Курока, это только начало. — ответил я после поцелуя, и погладил её изящную спинку, и дойдя до попки, легонько её шлёпнул, — Ты теперь моя.
— Я полностью твоя, хозяин. Залей мои дырочки, чтобы я могла родить тебе много сильных котяток. — вновь поцеловала она меня… эх, опять котятки. Хорошо, что с помощью магии я могу делать себя стерильным, и даже если буду заливать её матку литрами семени в сезон размножения, она не сможет понести от меня котят. Чем дольше живу, тем больше убеждаюсь, что бессмертным лучше детей не заводить, вон даже тот же Каин это подтверждает. Его же детишки его и запечатали в глубокие тартарары. Библейского вон тоже его же сынки пытались завалить, в общем, дети — цветы жизни, но лишь тогда, когда они такие же смертные, как и ты, а иначе же они могут вырасти в огромный плотоядный сорняк, который может тебе голову отхапать.
Однако, сам процесс «посадки семян», мне очень нравится, я вообще большой фанат «садоводства». Особенно мне нравится это делать на «заднем дворе».