— Боюсь, как только мы придём с пляжа, придётся сразу же и вызывать суккуб. Эх, Гремори и её ферзь, и в обычной одежде просто секси, а когда купальники оденут, то мне придётся приложить кучу усилий, чтобы на них не набросится. Какие же у них всё же огромные бидоны. — сказал я, смотря своим Кецерьюганом вдаль, где на пляже устроились Гремори и её группа.
— А как же Широнэ, ня? Она тебя возбуждает, ня?
— А Широнэ, ещё нелегальна, особенно во Франции. Хотя она очень миленькая, и возможно будь у меня поменьше морали, я бы сделал с ней много того, чего не смогла бы пропустить цензура. — говорил я, смотря на белую кошко-девочку, в цельном купальничке, что был похож на школьный. В нём она была сама невинность и милота.
— Вообще-то, ей уже тринадцать, ня. Хотя, выглядит она действительно лет на десять, ня. Хотя, вы, хозяин, тоже сейчас выглядите лет на десять, ня. — погладила мои волосы, — Наверное, именно из-за этого, Широнэ так легко с вами общается, и называет…
— Братик! — крикнула Конеко, подбежав ко мне и обняв.
— Вот так, значит, ня? А как же я, Широнэ, ня? — с наигранной обидой спросила Курока.
— Прости, сестра. — подошла она и обняла уже Куроку, а после вновь повернулась ко мне, — Братик, ты принёс сладости?
— Конечно, Широнэ. Эх, вот уж для кулинарии вампирскую алхимию, точно никто не использовал. — дал я Конеко коробочку с различными разноцветными сладостями, что имели различную консистенцию, структуру и вкус.
— Широнэ, поделишься с сестрёнкой, ня? — спросила Курока, у белой нэкоматы, что открыв коробку начала сразу же поглощать сладости.
— Умм… ладно. — с неохотой протянула она коробку.
— Курока, не грабь ребёнка, если хочешь, я с удовольствием накормлю тебя своим вкусным молочком, йогуртом и сметанкой?
— Пожалуй откажусь, хозяин, ня. Ведь вы лишь недавно меня ими кормили, ня. Дайте мне нормальной еды попробовать, ня. — взяла она пару конфеток у Конеко.
— Братик, а мне молочка? Я как раз хочу пить. — невинно спросила Широнэ.
— Ох, сестрёнка, молочко братика тебе ещё рано пить, ня.
— Тогда йогурт? — всё также невинно спросила Конеко, кушая сладости.
— Какая же ты милая. — начал я её щекотать.
— Братик, прекрати! — крикнула она, а потом уронив коробку, упала на песок, и я продолжал её щекотать.
— Ох, ты когда злишься, становишься ещё милей. — сказал я, всё же прекратив.
— Братик, ты худший! — сказала лежащая на песке слегка раскрасневшаяся неко-девочка, что с обидой смотрела на меня. — Я из-за тебя коробку уронила.
— Я её телекинезом подхватил. — ответил я, и подтащил коробку к себе, — Эй, чего она пустая? Курока? — посмотрел я на чёрную некомату.
— Что, ня? Твои сладости очень вкусные, и невозможно остановится, ня. Пока ты там щекотал Широнэ, я их понемногу съела, ня.
— Сестра, ты худшая! — с обидой посмотрела она на Куроку.
— Ладно, не расстраивайся, Широнэ, у меня ещё полно этих коробок, я всё равно все сладости делаю с помощью магии. — появилось в воздухе ещё несколько коробок сладостей, а также несколько бутылочек различных напитков.
— Братик, ты лучший! — обняла она меня.
— Эх, какое ты ещё дитя. — погладил я, Конеко, — Пошли, уже к твоей хозяйке поближе. — взял я белую нэкомату на ручки, а она же взяла одну висящую в воздухе коробку, начала продолжать кушать.
— Сестра! Хватит есть мои сладости! — крикнула Конека, заметив что Курока вновь принялась её объедать.
— Широнэ, тебе что жалко конфет, для своей любимой сестрички, ня?
— Ты уже две коробки съела! Это братик сделал для меня!
— Какая ты эгоистичная, ня. И вообще, твой братик — мой хозяин, так что, всё что он делает, то моё, ня! И хозяин тоже мой, ня! — обняла меня Курока, при этом из-за моего роста её огромные груди, как раз накрыли мою голову.
— Умм… — посмотрела Конеко, на свои грудки меньше первого размера, — Когда я вырасту, братик станет и моим хозяином!