— Не будем с этим торопиться... — ответил Шон, вытирая пот со лба. Солнце пекло неимоверно... — Хотите воды? — задал он неожиданный вопрос.
— Благодарю вас, мистер Риддл, мне не нужна ваша вода, я прекрасно себя чувствую в любом жарком климате. А что касается исчезновения предметов, то это моя страсть — делать тайное явным, убирать преграды между тьмой и светом. Обнародовать чужие грехи — мой долг! Если тут или там вдруг открываются крепко запертые двери, значит это дело моих рук. Нет такого запора, который я не смог бы преодолеть...
Харви Смит замолчал, пристально наблюдая за Шоном. Но тот безмолвствовал и Харви продолжил:
— Моя цель не в том, чтобы человек совершил греховный поступок или преступление. Моя цель в том, чтобы открыть правду. Не люблю лицемеров. Нельзя делать выбор между черным и белым, если ты не в состоянии разобрать, где черное, а где белое. Верно?..
Шон опять ничего не ответил.
— А ты я вижу всячески пытаешь уйти от разговора о своем Создателе, который всех вас бросил на произвол судьбы. Что скажешь, Шон?
— Что скажу?.. На Земле Его воли нет, потому об этом и молимся: «да будет воля Твоя и на земле, как на небе»...
— А ты оригинал, Шон! Сдается мне, что большинство христиан думает по-другому. Все чего-то хотят, все чего-то просят... Не слишком ли ты заносишься перед ними? Гордыня, знаешь ли, грех...
— Я лишь повторяю слова Иисуса. А, как известно, никто не приходит к Отцу, минуя Сына. Так ведь?..
— Хороший ответ, Шон. Пришло время тебя удивить. Твою Хейзи вернул к жизни не я. Слухи о моих возможностях сильно преувеличены. А вот ты о своих плохо осведомлен. Но это поправимо. Осталось чуть-чуть. Время Создателя уже близко. Твое время, Шон.
В этот момент перед глазами Шона всё померкло, и он почувствовал вокруг себя древнюю, архаичную Тьму. Не было никакой ярко освещенной пустыни, был лишь мрак! Это продолжалось мгновенье.
— Тогда зачем вы искали со мной встречи? Что вам от меня было нужно, мистер Смит? Я так и не понял намеков вашего посланника.
— Все, что мне было нужно, Шон, я уже получил. Ты можешь идти, я тебя больше не задерживаю, — и он опять прикоснулся к полям своей шляпы, показывая, что их разговор закончен, а затем добавил еле слышно, как бы про себя, но так, чтобы его собеседник услышал, — Иди, Создатель...
— Ладно, могу — так могу! — Шон ослепительно улыбнулся, и развернувшись, отправился в обратный путь, на ходу доставая из термопакета бутылку с водой.
Темные очки придавали окружающему пустынному пейзажу вид инопланетного. Шон вызвал Барни по рации и сообщил ему, что возвращается.
—
Обратно в Детройт они вернулись на другой день. Из аэропорта Барни довез Шона и Хейзи до «Ватерсэджа» и выдал Хейзи строжайшую инструкцию не показывать и носа из квартиры. В случае нарушения грозил всеми карами Господними.
Пока она принимала душ, Барни отвел Шона подальше и тихо спросил:
— Шон, извини, конечно, за вопрос, но... я должен его задать... ты уверен, что эта Хейзи — именно твоя Хейзи?
Шон вместо ответа весело рассмеялся.
— Конечно, Барни! Я уверен!
— Но ведь этого не может быть! Как ты не понимаешь? — начал горячиться Барни, стараясь не повышать голоса, — настоящая Хейзи уже похоронена! Эй! Мы с тобой там были! Очнись! Это всё Демон! Зря я не взял с собой снайперскую винтовку!
— Оставь его в покое, Барни. Он не опасен. И не причастен к исчезновению людей. Если его не донимать, никаких проблем он никому не создаст.
— Это он тебе сказал? И ты ему, конечно же, поверил, — яростно возмущался Барни...
—
В кабинет эксперта-криминалиста Яна Ламански Барни заявился с целлофановым пакетом, в котором лежала пустая пол-литровая бутылка из-под воды.
— Барлоу, что у вас там происходит, черт возьми? — недовольно спросил Ламански. — Ты уже второй раз за неделю пристаешь ко мне с этим тестом.
— Не шуми, Ламански! Поставь себя на мое место! У меня самого голова идет кругом. Лучше расскажи мне что-нибудь о клонах. Может это секретный эксперимент? А мы просто не в курсе. Если эта ДНК на сто процентов принадлежит агенту Хейзи Риддл, то ты должно быть знаешь, что мы ее на днях похоронили. Да? Так вот вчера, я нашел ее живой и невредимой. Как это возможно?
— Что ты мелешь, Барлоу? — Ламански подошел к Барни вплотную и подозрительно принюхался, ожидая обнаружить запах алкоголя.
Никаких признаков алкоголя он не обнаружил.
— Ты, что? Серьезно?
— Более чем! — Барни возмущенно повысил голос, — Ламански! Я что, когда-нибудь давал тебе повод не принимать меня всерьез?