— Техник?
— Тилли Бом? У него трагическая судьба. Его родители погибли в экспедиции, и он остался один на полностью автоматизированной станции в окружении машин, которые и стали его семьёй. Его нашли, когда ему было уже двадцать шесть лет, но он так и не научился общаться с людьми. Он любит роботов и умеет с ними ладить, как никто другой. Если это дар, то именно этим он и одарён.
— Понятно. А что со стажёрами?
— Ничего. Обычные стажёры, правда, у одного сильно развита интуиция, второй видит с закрытыми глазами, у третьего ловкие руки: карточные фокусы хорошо показывает, а четвертый просто круглый отличник.
— Это всё?
Он пожал плечами и честно посмотрел мне в глаза.
— Я же, кажется, уже дал понять, что собираюсь сотрудничать с вами во всём. Может, и вы расскажете поподробнее о себе и своих друзьях.
— О себе мне рассказывать нечего. Что во мне и есть необычного, так это сила воли плюс характер. А друзья… Может, они сами когда-нибудь о себе расскажут.
Дакоста усмехнулся, сделав вид, что его устроил такой ответ. Про себя он, между прочим, тоже вежливо умолчал, а я вежливо не стала спрашивать.
Когда Мик и Митико привезли гравицикл, у нас с Мангустом появилось новое занятие. Учитывая, что гравицикл несколько лет пролежал где-то в пещере, нам нужно было подручными средствами провести профилактику и проверить все системы. На это ушёл остаток дня, а в сумерках вернулся грязный и усталый Белый Волк. Перевоплотившись, он всё равно остался чёрно-полосатым и почему-то вызвал живой интерес любимчика Хока, наверно, потому что выглядел таким же грязным, как кот. Этот комок шерсти, умудрившийся отъесться за пару дней до упитанного состояния, бродил вокруг старшего стрелка и тёрся о его ноги.
— Думаю, я смогу их загнать, — проговорил Белый Волк, присев у костра. — Но не дальше, чем на километр. Потом они замедляют бег и просто рассыпаются в стороны, и мне их уже не собрать. Там нужна стая таких, как я. А ещё лучше — полдюжины обученных бордер-колли.
— Километр… — задумчиво проговорила я. — Значит, нам придётся ждать, пока хотя бы одно стадо приблизится к баркентине хотя бы на километр.
— Или ближе, — добавил Белый Волк. — Чем меньше гнать, тем лучше.
— Не забывайте о локаторах, — напомнила я. — Даже километр — это слишком опасно. Если нас засекут, то вся операция будет поставлена под удар. Всё нужно сделать максимально быстро, рассчитать по секундам. Сейчас подумаем, как закрепить гравицикл к «груму» так, что б он отсоединялся максимально быстро.
— Не проблема, — покачал головой Белый Волк. — Закрепим внизу на крюки для торпеды. И тогда можно будет сразу сесть на него и отцепиться прямо в воздухе. Ему даже не придётся садиться. Я спрыгну в люк и сразу побегу к стаду. Только возьмите с собой мою одежду. Я не могу подняться на борт без неё.
— Зря, — заметил Мангуст. — Если противник увидит тебя в таком виде, он остолбенеет, и ты выиграешь несколько секунд.
Белый Волк смерил его тяжёлым взглядом.
— Так, всем спать, — поднялась я. — Через несколько часов я вас разбужу, и начнём подготовку. Как только будем готовы, станем высматривать подходящее стадо.
Все безропотно разошлись по своим матрасам. Я присела на свой и увидела, что Джулиан ложится рядом с Таро. И я не знала, чего я больше боюсь, что он обиделся на меня за то, что я ухожу на звездолёт без него, или того, что Таро настолько плох, что Джулиан хочет постоянно быть рядом с ним.
Через четыре часа я проснулась и разбудила Белого Волка, Мангуста и Митико. Нам нужно было для начала прикрепить к «груму» гравицикл, и попутно обсудить детали операции. Белый Волк и Мангуст подхватили гравицикл, мы вышли из пещеры и, пройдя немного вниз по узкому проходу между скалами, спустились в седловину, где под укрытием горных уступов и экран-поля стояли три истребителя.
Мы с Митико забрались в кабину, чтоб убедиться в том, что торпедный люк открывается без всяких проблем, и опустили под днище крюки, на которых мужчины быстро закрепили гравицикл.
Выбравшись из кабины, я увидела, что к ним присоединился Хок. Он не лучился радостью, но, по крайней мере, больше не пытался настоять на своем участии в первой фазе операции.
Отойдя от истребителя, мы приступили к обсуждению деталей нашего рейда. Всё получалось совсем неплохо, но потом Хок вдруг спросил:
— А что будет, если ни одно стадо не приблизится к звездолёту на нужное нам расстояние?
Мы замолчали. Это была самая серьёзная проблема. Время было на исходе, и ждать несколько дней, полагаясь на поведение антилоп, мы не могли. Мы должны были успеть до того, как наш противник убедится в том, что все его попытки заманить нас в ловушку в городе не принесли результата. Но более всего меня беспокоило состояние Таро, для которого промедление не просто было подобно смерти, оно и было для него смертью.