— Цунами… — хрипло прошептал сзади Таро.
Я расширившимися от ужаса глазами смотрела на огромную стену воды, которая неслась на нас с устрашающей скоростью. Пальцы непроизвольно впились в штурвал.
— Нужно уходить, — обернулся ко мне Хок. — Быстро! Нас сорвёт и швырнёт о скалы. Здесь будет мясорубка! Слышишь?
Я смотрела на катящуюся на нас волну и чувствовала, что нам нужно улетать. Собственное хриплое дыхание заставило меня очнуться. Вода… Откуда здесь столько воды? Сколько нужно воды, чтоб она превратилась в такую волну? Откуда они могли взять столько энергии, чтоб сделать такое?
— Убери руки со штурвала, — сквозь зубы процедил Джулиан.
Я обернулась и увидела, как Хок снял дрожащие пальцы с чёрных рукояток. Его лицо было бледным, на лбу выступила испарина. Я подняла взгляд на Джулиана. Он мрачно, но довольно спокойно смотрел вперёд.
— Нужно уходить, командор! — крикнул Булатов.
— Уходите же! — раздался сзади голос Дакосты.
— Заткнитесь оба! — неожиданно, как рассерженная кошка, прогудела Бетти. — Им только этого и надо.
Так, спокойно. Я снова вернулась к своему пульту и быстро начала просматривать показания приборов, время от времени, бросая взгляд на ужасную волну, накатывающуюся на звездолёт. Я ещё пыталась просчитать, достаточно ли сцепление опор со скальной породой… Глупости, какое сцепление? На нас неслась волна высотой не менее пятисот метров. Она просто сорвёт нас с места и, как щепку, ударит о скалы. Такое сотрясение в любом случае приведёт к поломкам внутри корабля и травмам членов экипажа. И если мы немедленно не взлетим…
В голове вдруг стало пусто. Я молча смотрела, как на нас накатывает, хотя и очень медленно, огромная масса воды, закрывшая собой небо. Я ничего не видела, кроме этого мерцающего, подёрнутого рваной сеткой пены, зеленоватого занавеса. Рядом снова послышался чей-то полный паники крик.
Я опустила руку на сенсоры и быстро переключила все терминалы на свой пульт. Не поднимая больше головы, я уткнулась в показания приборов, лихорадочно выстукивая по сенсорам запросы внешним анализаторам. Ответы приходили стремительно, я поражённо смотрела на них, а потом вперёд.
— Светлые звёзды… — пробормотала я и откинулась на спинку кресла. Подключив общую связь по кораблю, я проговорила: — Всем сохранять спокойствие. Опасности нет, звездолёт надёжно защищён…
— Защищён? — не выдержал Хок, — Ты что, рехнулась?..
Я обернулась, изумленная его выходкой, и в следующий момент Джулиан встал рядом с ним и, положив ладонь на его лоб, резко прижал его голову к спинке кресла.
— Руки от штурвала, я сказал… — прошептал он, наклоняясь ниже, но, не сводя глаз с экрана. — Я же учил тебя не только смотреть, но и видеть… Я ж говорил тебе, как это бывает важно…
Хок ошеломлённо смотрел на фронтальный экран. Я видела, как расширились его зрачки.
— Святый Боже… — простонал он. — Там ничего нет… Там же ничего нет!
Я откинула голову на подголовник, глядя на мерцающую пелену, подходящую всё ближе. Я знала, что Хок прав. На самом деле там ничего нет. По показаниям приборов единственным изменением во внешней среде явилось понижение температуры воздуха на один градус по Цельсию. И всё же, когда фантомная волна накатилась на нас, я невольно вцепилась пальцами в подлокотники и вжалась в кресло спиной и затылком.
Ничего не произошло. Синяя толща воды с искристыми торпедами тысяч пузырьков воздуха моментально окутала звездолёт, и всё вокруг стало призрачным и зыбким. Там, впереди, теперь клубилась сине-зелёная бездна. И в следующий момент из нее вылетел обросший водорослями и тиной разбитый парусник и с размаху ударился о лобовое стекло. Я невольно вздрогнула и отвернулась. А из бездны выносились какие-то обломки, бочки, оплывшие старинные пушки и дырявые сундуки. Они с лихорадочной скоростью бомбардировали ветровое стекло. Я чувствовала, как при виде этого сине-зелёного мрачного марева и этих бренных останков у меня от ужаса заныл позвоночник.
А потом из бездны вынесло чёрный скелет, опутанный водорослями и остатками одежды. Он хлопнулся в аккурат в центре экрана и вдруг защёлкал челюстями и задрыгал ногами. Костяшки пальцев принялись царапать стекло, оставляя на нём длинные белые следы.
Я с трудом отлипла от спинки кресла и обессиленно опустила голову, прислушиваясь к хриплому дыханию Хока. Потом в тишине раздался смех Булатова. Нехороший такой смех, который скоро перешёл в сдавленные рыдания.