— Вам она известна, и вы думаете, что это вам поможет, — произнёс Джулиан и подошёл к нему. — Боюсь, что всё не так просто. Вы говорите о ритуале, а ритуал — это лишь карта волшебной страны. Но ведь есть те, кто знают дорогу и без карты, — он опустился на корточки и его глаза оказались на одном уровне с глазами Дакосты. — Вспомните, начинающий маг бормочет заклинания, боясь сбиться и упустить что-то из таинственных формул, он напрягается до испарины, стоя в тщательно начерченной пентаграмме, и всё это лишь затем, чтоб извлечь огонь. А кто-то… — он поднял руку и щёлкнул пальцами, — уже не нуждается в столь сложных манипуляциях и без труда получает желаемое.
Дакоста молча смотрел на маленький язычок пламени, появившийся между его скрещёнными пальцами.
— Это фокус?
— Простой, если знать секрет, — Джулиан дунул и огонек погас. Он развернул пустую ладонь и показал Дакосте. — Я всё это к тому, что все эти знаки могут ничего не значить и быть использованы только для создания антуража таинственности. На их месте могли быть руны Одина или шумерская клинопись. В последнем случае вы бы сказали, что мы имеем дело с последователями Мардука и Иштар или вовсе начали бы искать разгадки в эпосе о Гильгамеше? Боюсь здесь всё куда сложнее.
— Странные у тебя врачи, — заметил Таро, подойдя ко мне.
— Это их хобби, — пояснила я тоном «не бери в голову». — Они оба рыцари-госпитальеры, правда, из разных Орденов.
Он задумчиво кивнул. Джулиан поднялся и посмотрел на него.
— Вот что меня больше всего интересует, так это их божество.
— Оно настоящее, — заверил Таро.
— Не спорю… Но если мы хотим справиться с ними, мы должны уничтожить их божество.
— А божество можно уничтожить?
— Если его можно заточить, то его можно и уничтожить. Я впервые встречаю божество, столь привязанное к одной пространственной нише, к одному измерению. Вряд ли это говорит о его неуязвимости и всесилии.
— А вы встречали много божеств?
Джулиан молча развернулся и отошёл.
— Судя по всему, твои люди не собираются сидеть здесь четырнадцать лет, — обратился ко мне Таро.
— Нет, — покачала головой я. — Конечно, нет.
Он вопросительно посмотрел на своих товарищей и, видимо, получил молчаливый, но единодушный ответ.
— Хорошо, — произнёс он, присаживаясь рядом. — Я, как только увидел тебя, понял, что ты здесь неспроста. Ты всё равно не будешь сидеть в пещере и утешаться комариными укусами. Тебе всегда удавалось развернуть Фортуну лицом к себе. И я готов поверить, что ты и твоя странная компания сможете изменить хоть что-то и сейчас. Мы поможем вам, даже если это будет стоить нам жизни.
— Тем более что это трудно назвать жизнью, — добавил Окато.
— С чего начнем? — спросила Долорес.
Джулиан снова обернулся.
— Я хотел бы увидеть это божество.
— Это опасно, — заметил Таро.
— Просто укажите мне путь, и я пойду один.
— Нет, я отведу вас.
— Я тоже пойду, — поднялся Дакоста.
Джулиан вопросительно взглянул на Хока.
— Не думаешь же ты, что я отпущу тебя одного, — проворчал тот.
Они оба взглянули на меня.
— Да, мне тоже интересно, — кивнула я.
— Если мы пойдем большой группой, это привлечёт внимание, — проговорил Таро. — Четыре-пять человек, не больше. Пойдём завтра днём, постараемся попасть в Храм на богослужение. Они открывают ворота рано, чтоб работники могли уйти в горы и на поля, но в полдень они собираются на свои моления. Смешавшись с толпой, мы можем попасть в Храм и увидеть его. Уйдём, когда они будут возвращаться на работы.
Решив так, мы улеглись на матрасы, расстеленные у стены, и постарались заснуть.
Утро было бледным и холодным. Поднявшись со своего ложа, я увидела, что Джулиан всё ещё спит. Наверно, ему снилось что-то хорошее, потому что его черты разгладились, и на губах появилась лёгкая полуулыбка. Последнее время я замечала, что ему всё чаще снились хорошие сны, а кошмары становились всё реже. Он утверждал, что это моя заслуга.
Какое-то время я нежно смотрела на него, а потом заметила задумчивый взгляд Таро, обращённый на меня.
Встав, я потянулась и прошлась по пещере и, выглянув на террасу, увидела высокого человека, закутанного в шкуры. Подойдя ближе, я убедилась, что это Мангуст. Он стоял, глядя на равнину, где в серой дымке уже прорисовывался силуэт города. Заметив меня, он обернулся. Его лицо было землисто-серым, а глаза тусклыми.
— Как вы себя чувствуете? — спросила я.
— Знобит… — прошептал он.
На террасу вышел Джулиан. Мангуст посмотрел на него долгим измученным взглядом.