Фильм девятый
Итак, из африканской саванны мы снова прилетели в весеннюю Англию. Ранняя весна в Англии — прелестное время года: бледно-голубое небо; берега рек украшены гирляндами сливочно-желтых первоцветов; леса окутаны у корней таинственной сизо-голубой дымкой колокольчиков; поляны, золотые от лютиков и калужниц; мягкий, чуть слышный шелест только что распустившейся листвы и ласковое, теплое солнце.
Но стоит только задумать об этом фильм, как куда что девается!
Нашу следующую программу мы решили посвятить английским прудам и рекам, где можно найти массу интересного, особенно весной, когда у многочисленных обитателей водной среды — от жаб и тритонов до выдр и поденок — начинается брачный сезон.
Но эта весна была из ряда вон выходящей — самая настоящая кинематографическая весна: со свинцовым небом, собачьим холодом, сопровождавшимся дождем, градом и слякотью; и наконец под занавес, когда мы думали, что природа выдала все, на что была способна, она обрушила на наши головы снегопад. Живописный пруд, очаровавший Джонатана полупрозрачной, янтарного цвета водой, напоминавшей цвет хереса, превратился в грязную, мутную лужу, в которой ничего нельзя было увидеть. Река Уай (также выбранная местом наших съемок), которая обычно весело журчала по каменистому ложу, прозрачная, будто расплавленное стекло, из-за взбаламученного ила и плывущих в ней обломков напоминала поток лавы, извергнутой из недр разбушевавшегося вулкана. Не удивительно, что все это производило на Джонатана удручающее впечатление. Стоило ему выглянуть в окно, как он разражался проклятиями. Мы метались между двумя съемочными площадками (расположенными, как водится, в противоположных концах страны) в надежде, что погода улучшится, но увы. Паула пребывала в отчаянии, потому что она как продюсер в первую очередь отвечала за настроение съемочной группы, — но в столь антиклиматических условиях это оказалось ей не под силу. В довершение всего Паулу с Джонатаном угораздило влюбиться друг в друга, причем так сильно, что они вознамерились пожениться сразу же после окончания съемок. А пока Джонатан занимался тем, что проводил параллели между преобладавшим большую часть времени ненастьем и своим будущим браком — подходящая увертюра для счастливой семейной жизни. Это время было тяжким испытанием для всех нас.
— Послушай, милый, — подала разумную мысль Паула, — почему бы нам пока не отснять Ли в эпизоде на каноэ? Ведь для этих кадров безразлично, прозрачная вода или нет.
— Отличная идея, — обрадовалась Ли, жаждавшая приобщиться к водному слалому. — Давай попробуем, Джонатан, ну пожалуйста.
— Тебе определенно полегчает при виде моей жены, рискующей жизнью в страшных водоворотах, садист ты этакий, — съязвил я.
— Пожалуй, мы так и сделаем, — угрюмо согласился Джонатан, — начнем с каноэ.
Упаковав наше оборудование на берегу грязно-коричневого пруда, мы доставили его к реке Уай, которая клокотала среди черных скал. Темные, упругие водяные струи разбивались о камни, образуя облака пены; вокруг стоял неумолчный шум и грохот воды. Ли, взволнованная предстоящим дебютом, была наряжена в алый непромокаемый костюм и ярко-желтый пробковый шлем, который очень ей шел. Затем ее втиснули в длинное, хрупкое на вид каноэ и спустили на реку в том месте, где течение было спокойным. Здесь она получила свой первый и единственный урок по технике управления каноэ. Но такова сила женского упрямства, что уже через полчаса она управляла лодкой почти так же (если не лучше), как ее инструктор.