— Зозо совсем расстроился, — шепнул мне Джон.
— Еще бы, он ведь только что женился, — заметил я. — Ему рановато превращаться в Робинзозо.
— А он явно думает, что так оно и есть, — заключил Джон.
Зозо, понурившись, сидел под пальмой поблизости. Я решил немного взбодрить его.
— Зозо!
— Что, мистер Джерри? — отозвался он, глядя на меня из-под полей тропического шлема, который придавал ему потешное сходство с зеленым грибом.
— Похоже, вертолет не прилетит за нами.
— Похоже на то, мистер Джерри, — печально согласился он.
— Так вот, — продолжал я вкрадчиво, — ты учти, что подавляющим большинством мы решили начать с тебя, когда кончатся продукты.
Зозо воззрился на меня широко раскрытыми глазами, потом сообразил, что это шутка, и улыбнулся, однако у него не стало легче на душе. Вахаб приготовился в двадцатый раз идти на вертодром.
— Брось, Вахаб, — остановил его я. — Все равно твоя телепатия не поможет.
— Ума не приложу, где они запропали, — сердито сказал Вахаб.
— Знаешь что, — успокоительно произнес я, — давай-ка выпьем по чашечке чая. Зозо, разогрей чайник.
Зозо наполнил чайник, радуясь, что нашлось какое-то занятие.
— Вот увидишь, — сказал я Вахабу, — как только вода закипит, появится вертолет.
— Откуда ты знаешь? — усомнился Вахаб.
— Черная магия белого человека, — серьезно ответил я, и он ухмыльнулся.
И вот ведь диво: стоило чайнику закипеть, как в ту же минуту мы услышали рокот приближающегося вертолета. В полчаса все имущество было уложено, и мы взлетели в круговерти негодующих фаэтонов, держа на коленях матерчатые мешочки с драгоценными змеями и ящерицами.
По моей просьбе пилот описал низкий круг над островом. Под нами прошел голый каменный горб; прошла кромка кратера, как будто некое морское чудовище отгрызло кусок от острова; промелькнула изогнувшаяся бледно-зеленым лунным серпом на склоне трогательная полоска пальм, выше которых темнели могучие пласты эродированного туфа. Казалось невероятным, что даже теперь, когда остров практически мертв, он питает такое разнообразие фауны и флоры; и еще невероятнее, что шесть из числа его обитателей не известны больше нигде в мире.
Вертолет набрал высоту, остров превратился в маленькую точку среди лазурного моря, и я сказал себе, что мы обязаны сделать все, чтобы спасти его.
Глава седьмая
Розовый постскриптум
К 1975 году наши коллеги в Блэк-Ривер располагали парой розовых голубей (однако Дэвид Маккелви считал, что самка уже вышла из плодовитого возраста) и двумя самцами-одиночками. Поскольку в 1976 году приплод так и не появился, было решено отловить еще несколько птиц, чтобы пополнить опытную стаю. Проблема осложнялась тем, что голуби, судя по всему, покинули криптомериевую рощу. Искать тридцать пять птиц среди обширных лесов — задача не из легких. Много часов Джон и Дэйв, мокрые насквозь, бродили по разным участкам, но все их поиски не увенчались успехом. Пришел срок голубям сооружать свои нескладные гнезда на криптомериях, а они как в воду канули. Было из-за чего волноваться. Теперь, задним числом, мы думаем, что период размножения запоздал из-за двух циклонов, которые вынудили нас оставить остров Круглый и на много дней приковали к Маврикию. Как бы то ни было, под конец нашей заключительной вылазки на Круглый розовые голуби вдруг вернулись в криптомериевую рощу и занялись гнездами.
Поскольку до 1976 года ничего не удалось добиться, а нам представлялось крайне важным создать достаточно большие плодовитые группы как на Маврикии, так и на Джерси, я решил, что после нашего возвращения в Англию Джону следует снова отправиться на Маврикий и отловить еще розовых голубей для питомника в Блэк-Ривер и для нашего зоопарка. И как только мы прибыли на Джерси с драгоценным грузом гекконов и змей острова Круглого, Джон сразу стал готовиться к новому путешествию.
Прибыв на Маврикий, он отправился прямиком в криптомериевую рощу, выбрал подходящее дерево, с которого открывался вид почти на всю долину, влез на него и стал ждать розовых голубей. Три часа спустя его посетило сомнение: может быть, они опять перебрались в какое-нибудь другое место? Внезапно взгляд его остановился на голубе, сидевшем на гнезде на соседнем дереве. Потом он говорил:
— Когда я увидел эту дрянь, сразу понял, что три часа таращился на нее и не замечал.
Волнуясь, он слез на землю, подкрался к дереву с гнездом и просидел под ним до темноты, чтобы наверно знать, что до гнезда не добрались шныряющие кругом обезьяньи стаи.