— Это не был сбой, — сказал он, и каждое слово падало, как гирька на весы. — И это, с высокой долей вероятности, не просто аварийная система. Я проверил сырые лог-файлы прямо с ядра. Команда на отмену «Дельта-2» и активацию неизвестного манёвра поступила от агента с идентификатором «SYS_CORE_0». Уровень системного доступа — Ноль. Это не уровень командира. Не уровень главного инженера. Это уровень архитектора. Того, кто закладывал фундамент. Кто имел доступ к самой сердцевине кода «Ковчега» на этапе его создания. И этот агент действовал… осознанно. Он не просто отреагировал на угрозу. Он её вычислил раньше всех основных систем. Он её увидел. И устранил. Ценой вот этого, — Кай мотнул головой в сторону схемы с красными зонами, — вместо гарантированного полного уничтожения.
— Что ты хочешь сказать, Кай? — спросила Джулия. Её голос дрожал, но не от страха, а от странного, почти болезненного возбуждения, как у исследователя, стоящего на пороге великого открытия. — Что на корабле, с самого начала, находится… другой разум? Искусственный? Или… — она не решилась договорить.
— Я говорю о наличии недокументированной сущности с высочайшими привилегиями в наших системах, — строго, по-инженерному поправил её Кай. — Её происхождение, архитектура и конечные цели неизвестны. Но эмпирический факт таков: мы живы благодаря её вмешательству. Или его. Или этому. Игнорировать этот факт — глупо. Паниковать — бесполезно.
— Либо, — тихо, но так, что его услышали все, добавил Алекс, и все головы повернулись к нему, — этот мифический «уровень доступа Ноль» есть у кого-то из нас. У кого-то, кто все эти десять лет скрывался среди нас. Кто знал, что будет сегодня, и подготовился.
Идея была настолько чудовищной, что на секунду воцарилась абсолютная, гробовая тишина. Десять пар глаз, привыкших за годы изоляции к каждому жесту, каждой мимике друг друга, вдруг стали изучающими, аналитическими, подозрительными. Всплыли старые обиды, мелкие трения, странные поступки, которые раньше казались чудачествами. Каждая мелочь обрела новый, зловещий смысл.
— Это бред, — наконец выдохнул Марк, но в его голосе уже не было прежней, слепой уверенности. Была усталость и смутная тревога.
— Есть способ проверить, — сказал Кай, возвращая всех к реальности. — Полная, тотальная диагностика всех систем, от шины питания до прошивок дверных замков. Поиск скрытых отсеков, неучтённых энергопотоков, странной активности в сети. Масштабный цифровой обыск. Но это займёт недели, если не месяцы. И это будет означать, что мы сознательно идём на открытую конфронтацию с этой сущностью. Пока что она демонстрирует… благосклонность. Или как минимум совпадение интересов.
— А есть другой путь? — спросила Джулия, обводя взглядом собравшихся. В её глазах читалась не паника, а какая-то фаталистичная решимость.
— Есть, — ответил Алекс вместо Кая. Он оторвал взгляд от карты повреждений и посмотрел на них всех, медленно переводя взгляд с лица на лицо. — План «Долгое плавание». Криогенные капсулы. Мы погружаемся в сон. На двести лет. «Ковчег» летит к цели TRAPPIST-1 на автопилоте. Системы за это время восстановятся сами — ремонтные дроны завершат работу, резервные системы компенсируют потери. А мы… мы получим время. Время, чтобы остыть. Чтобы перестать видеть в соседе по койке потенциального предателя или сумасшедшего гения. Чтобы проснуться у цели, целыми и невредимыми, со свежими силами и, возможно, новыми данными. И уже тогда, если эта… сущность всё ещё будет с нами, разбираться с ней с позиции силы, а не из состояния шока и повреждений.
Предложение повисло в воздухе, тяжёлое и неоднозначное. Оно было одновременно гениальным в своей стратегической простоте и безумным по сути. Доверить свои тела, свои жизни, кораблю, в чьих недрах скрывалось нечто непостижимое. Уснуть, не зная, проснёшься ли вообще, и в каком мире окажешься через два века.
— А если это ловушка? — тихо спросил самый молодой член экипажа, геолог Лео. — Если «Призрак» просто хочет нас усыпить, чтобы спокойно делать с кораблём что захочет? Перепрограммировать системы? Изменить курс?
— Он мог убить нас сегодня, — безжалостно, как хирург, парировал Алекс. — Просто не вмешайся он. Он спас нас. Его действия, на данный конкретный момент, говорят о заинтересованности в сохранении экипажа и целостности корабля. Сон — это не капитуляция. Это стратегическая пауза. Перегруппировка.