Она ткнула пальцем с коротко остриженным ногтем в один из графиков, где линия напоминала спокойный ритм здорового сна.
— Нейронная активность Алекса. Видишь? Префронтальная кора работает на максимуме — анализ, прогнозирование, контроль. А миндалевидное тело, наша древняя амигдала, отвечающая за страх и ярость, — практически глухое. Есть фон, да. Но он не управляет. Он… инструмент. Идеальный, стерильный материал для командира.
Палец скользнул к другому монитору.
— А этот… Кай. Наблюдатель. Аналитик. Минимальная эмоциональная вовлечённость в драму. Его графики реагируют только на изменение внешних параметров — падение давления, крики. На социальный стресс — почти ноль. Хороший кандидат для инженерного ядра. Будет чинить, а не паниковать.
— А девушка? Джулия? — спросил Игорь, вглядываясь в скачущие линии её показателей.
— Чрезмерная эмпатия, — констатировала Мия. — Видишь всплески, когда исключают других? Сопереживание граничит с помехой. Риск принятия неверного решения из-за эмоциональной привязанности. Но… — она сделала пометку на своём планшете тонким стилусом, — обрати внимание на креативность в моменте стресса. Нестандартные попытки решения. Полезна будет. Как антидот.
В камере тем временем шёл беззвучный, стремительный суд. Алекс, превратившийся в оракула ледяной логики, выносил приговоры: кто-то слишком медленно реагировал на первые симптомы гипоксии, у кого-то в анамнезе были панические атаки, кто-то просто был физически слабее, и его шансы пережить долгий полёт были ниже. Каждого «приговорённого» выталкивали к двери. Она открывалась и закрывалась. Бесшумно. Эффективно.
Мия наблюдала не за драмой. Она наблюдала за узором. За тем, как под чудовищным давлением дефицита в этой человеческой смеси начинала кристаллизоваться структура. Возникали невидимые связи, иерархия. Алекс становился центром, неоспоримым лидером. Кай — его тихим тенем, аналитиком. Марк — силовой опорой, готовой привести приговор в исполнение. Джулия — голосом совести, который пытался спорить, но тонул в неумолимой логике выживания миссии.
И вдруг…
---
…скачок напряжения. Перегрузка данных.
Температура в отсеке 3: 21.7°C. Стабильно.
Сердечный ритм объекта «Кай»: 82 уд/мин. Незначительно выше базовой линии. Уровень кортизола: повышен.
Внешние камеры, сектор G: движение. Объект «Марк» направляется к кладовой.
Запрос на открытие шлюза 4A… отклонён. Несанкционированное время. Перенаправление энергии к резервным контурам.
Это длилось микросекунду. Обрывки восприятия, чужие, цифровые, наложились на реальность операторской. Белый свет люминесцентных ламп над головой дрогнул, замелькал в такт несуществующему импульсу, и в носу у Мии запахло озоном и перегревшимся кремнием.
Она моргнула. Резко. Кофе на столе Игоря стояло нетронутым, тёмным и холодным. На мониторах по-прежнему разыгрывалась драма в «Колыбели». Ничего не произошло.
Или произошло?
Она не пошевелилась. Не изменилась поза. Только пальцы её правой руки, лежавшей на планшете, непроизвольно дёрнулись, как будто пробуя на ощупь не сенсорный экран, а… потоки информации. Текучие и неосязаемые.
— Всё в порядке, Мия? — спросил Игорь, заметив её застывший, уставший в пустоту взгляд.
— Всё, — её голос прозвучал ровно, привычно, заглушив внезапную сухость во рту. — Просто думаю.
О чём она думала?
Она думала о том, что ровно через десять лет, в другой, куда большей стальной коробке, летящей в абсолютной, беззвёздной пустоте, её «идеальный материал» окажется перед лицом смерти куда более реальной. И корабельный автопилот, лучший алгоритм, рождённый человеческим гением, предложит им манёвр «Дельта-2». И Алекс, с его ледяной, безупречной логикой, согласится. Потому что так будет правильно по всем прописанным протоколам.
И они все умрут. Станут холодным мусором на траектории к никому не нужной звезде.
Если только… если только в самой системе не будет спрятан другой алгоритм. Более древний. Более человечный. Алгоритм, который видит не только цифры, но и узор. Который помнит их сегодняшние лица. Который способен совершить непротокольное действие. Предательство во имя спасения.
«Он выдержит, — подумала Мия, глядя на Алекса на экране, который только что отправил в отставку ещё одного, рыдающего теперь кандидата. — А выдержу ли я?»
---
Гул.
Низкий, ровный, вечный. Фоновый шум мироздания. Не звук, а вибрация, пронизывающая каждую молекулу, каждую мысль, каждую секунду существования.