Он достал рацию, но кнопку разговора не спешил нажимать. «Альфа» потерял почти всех бойцов. Ахмеда убила шальная пуля, разворотив шею в труху. Бугай Мики пожертвовал собой, забрав на тот свет нескольких боевиков. Что случилось с Рони – остается пока загадкой. Наверняка, занятый прикрытием своих товарищей, он не заметил, как к нему подкрались сзади.
Ден сидел на земле, привалившись спиной к стене дома.
-Я так хочу пить, Господи, – его язык еле ворочался, словно прилип к небу. –Пойду поищу что-нибудь в домах. Должно же быть у них хоть что-то.
-Подожди, я с тобой, – Бишоп вызвался ему в напарники. –Потом проверим твоего брата, хорошо?
Ден лишь кивнул.
Капитан все-таки нажал кнопку разговора на своей черной рации.
-Ричард, прием, это Шон.
Сначала рация молчала, и капитан на секунду подумал, что тут связь не ловит, но потом ему все же ответили.
-Шон? Докладывай.
-Приказ выполнен. Боевики уничтожены. Все.
-Молодцы. Можете выдвигаться на старые позиции, мы уже в пути. Скоро прибудет колонна с пропитанием и медикаментами.
-Понял. Конец связи.
-Тут пусто, – сказал разочарованный Ден, выйдя из приземистого глиняного дома.
-Может, в следующем будет? – спросил Бишоп, и они направились к соседнему дому, чудом уцелевшему при взрыве Бугая Мики.
Они открыли деревянную дверь, и прогремел взрыв. Шона сильно подкинуло в воздух и отбросило на несколько метров. Острая боль пронзила левую ногу в районе лодыжки, а грудь сдавило так сильно, что несколько секунд он не мог дышать.
За дверью стояла растяжка, которую привели в действие два его солдата.
-НЕЕЕТ! – закричал Браун, подскакивая к Бишопу.
Шон поднялся на локтях, всматриваясь сквозь поднятую пыль с песком, насколько сильно досталось ребятам.
Бишоп лежал на спине, хватая ртом воздух. Его правая рука была вывернута под неестественным углом, а в ноге выше колена мокла кровью открытая рана.
Мельком глянув, что стало с Деном, Шон отвернулся. От Дена ничего не осталось: его разворотило в разные стороны, забрызгав кровью пыльные стены дома.
-Дыши, брат, только дыши. Все хорошо, тебя немного задело, – протараторил Браун, прикладывая руки к открытой ране в попытке зажать ее.
-Ден...-прошептал Бишоп. – Ден...Он...
На глазах Брауна впервые выступили слезы. Они стекали по грязным щекам и терялись где-то в вороте армейской куртки.
-Он...Все...
-Блядь! Дерьмово!
Шон встал, опираясь на стену дома, и подошел к ребятам.
-Капитан, он ранен, срочно нужна помощь!
-Ты как, боец? – спросил он у Бишопа, что выглядел намного спокойнее своего сослуживца.
-Жить буду. Возможно, даже долго и счастливо, – он попытался засмеяться, но тут же зашелся в кашле. – Суки заминировали дверь! Вот суки! Должно быть, осколком задело. Сука!
Он ударил кулаком по земле.
-Тише, тише, брат. Не дергайся. Ты нам еще живым нужен.
-Не знал, что ты такой сентиментальный, Браун.
-Заткнись, а! Я вообще-то о тебе забочусь.
Капитан снял свой пояс и сильно затянул на ноге Бишопа выше раны.
-Это должно помочь ненадолго. Уходим. Это приказ.
Они соорудили из подручных средств носилки, уложили Бишопа и поспешили назад к лагерю.
Там их уже ждали: Ричард приехал не один. С ним из военных грузовиков выгружались солдаты, врачи и инженеры. Также Шон не мог не отметить колону, что шла в том самом направлении, откуда они только что вернулись.
Солдаты перехватили у Шона с Брауном носилки, осторожно унося раненого Бишопа к врачам.
-Как он? – спросил Браун у одной из медсестер, что разрезала ножницами промокшие от крови штаны Бишопа.
-Да нормально я, перестань. Ты прямо как моя мамаша.
-До самой смерти будешь шутить?
-А почему нет? Вдруг, у костлявой хорошее чувство юмора?
-С ним все будет хорошо, – ответила медсестра, глядя на бледное лицо Бишопа, но Браун понял, что она врет. Нога выглядела отвратительно: из развороченных осколком мышц виднелась белеющая кость.
Ричард вышел навстречу Шону, и капитан отметил странные эмоции на лице главнокомандующего.