Сесилия, хоть и жила на свою вполне достойную пенсию, порой проверяла бумажник Гарта на наличие денег, пересчитывала их, и если оказывалось, что не хватало парочки долларов, то она вытягивала из сына объяснения. Миссис Смит хотелось знать, на что Гарт тратит наличные, и за покупку газировок и шоколада всегда его упрекала.
Весь город знал об этой необычной семье, и многие смеялись за спиной учителя, особенно студенты. Порой негодные подростки подкидывали ему в стол вульгарные письма, начинающиеся со слов “Дорогой маменькин пидорок”. Для местных бабуль это была одна из любимых тем разговоров. Одни шептались на счет того, что Смиты дали обет безбрачия после смерти незабвенного Чарльза, покинувшего Гарта, когда тому было два года, другие, в свою очередь, считали парня неспособным к любовному контакту и дальнейшему воспроизводству рода. Все эти грязные слухи разносились от жителя к жителю со скоростью простудного заболевания.
Сесилии казалось нормальным, что сын живет с ней. Она верила, что близкие люди не должны отдаляться друг от друга, а особенно они, ибо их связывали кровные узы, и в этом чертовски опасном мире стоит держаться вместе, чтобы преодолевать невзгоды. Она любила его по-своему, не осознавая, что чрезмерный контроль такого типа делает человека, мягко говоря, отстраненным от окружающих. Общение всегда играло главную роль во взаимоотношениях, строило социальные институты, чего никак не хотела понимать измученная жизнью старушка.
Однажды Гарт пригласил в ресторан свою коллегу, которая, казалось, могла растопить его холодное сердце. Днем позже, когда должно было состояться свидание, он предупредил мать, что придет поздно. Какой же оказалась ее реакция? Сесилия озлобилась и стала ругаться, пока к ней в голову не пришла грандиозная идея организовать семейный обед. Сынок принял предложение и с трудом уговорил Тамару прийти к ним домой вечерком. Он обещал стол, изобилующий вкусной пищей, и непринужденную беседу.
Женщина, которая ему нравилась, пришла в назначенное время. Заранее накрасилась, сходила к парикмахеру, надушилась великолепными духами, надела элегантное платье и постучала в дверь к человеку, который даже не зашел за ней. По правде говоря, Тамара и не до конца осознавала, зачем все это делает. Самое странное - ее не влекло к нему, она не могла представить рядом с собой такого неживого эмоционально человека, но с другой стороны она не была к людям чрезмерно требовательна и привыкла давать другим шанс. На просьбу провести время у нее, в почти пустом доме, за просмотром романтической комедии и одновременном уплетании лазании Гарт тактично напомнил, что у нее больная мать, которой на днях стало плохо, и ему не хотелось бы рисковать ее здоровьем. В конце концов, они договорились встретиться вечером в доме Смитов.
До приезда девушки Гарт расхаживал по комнате, обдумывая различные сценарии разговоров. В голове всплывали следующие темы: музыка, кино, детство, религия, смертная казнь, эвтаназия, смысл жизни, места работы, литература, погода, любимые страны, мечты, еда. Знал бы он, что перебирание тем ни к чему не приведет, если язык не подвешен, а уверенности в себе ни грамма, не напрягался бы так.
В тот момент, когда гостья переступила порог дома, он потерял последние отголоски веры в себя, потому что знал – за ними будет наблюдать мама. Своим всевидящим оком.
“Ну, почему она не уедет на пару недель к своей сестре в Филадельфию?”
- Какие люди! – Гарт улыбнулся и почти решился обнять ее, но поколебался, с выставленными в сторону руками он повернулся на шестьдесят градусов. – А вот моя мама.
- Гарти, как зовут твою девушку? – тихо произнесла Сесилия, с трудом выдавив из себя улыбку. Она видела перед собой соперницу, в чьих целях оставить старушку одну, а то и хуже - закинуть в дом престарелых. Социопатические наклонности росли как на дрожжах.
“Она не достойна моего Гарти”.
- Кушать будем в гостевой, - старушка сделала ударение на последнем слове.