- Хоть один пиратский бриг должен лежать на дне моря, - убеждённо заявил сам себе Ирвинг, аккуратно складывая и пряча карту за пазуху. - Но мне с ним не по пути, нам с моей пекарней и без того неплохо живётся.
Рассудив так, Дум решительно зашагал вперёд, планируя если и не сегодня отыскать тропу, то хотя бы пройтись по кромке скалистого обрыва для успокоения совести. В такой приятный день ему совсем не хотелось возвращаться домой, осознавая, что отступил от своих намерений.
Нещадно палящее солнце уже достигло зенита, когда Ирвинг, решив вспомнить молодость, взобрался на один из торчащих у самого обрыва каменных зубцов и принялся наблюдать оттуда за неугомонными чайками, устроившими гнездовье прямо в скале. Под Думом с алчным рёвом набрасывалась на каменные стены морская вода, но самих волн отсюда не было видно. Если верить карте, обрыв этот не просто крутой, а он ещё и нависает над морем как огромная пасть гигантского водяного дракона из сказок.
Ирвинг не был чересчур набожным или суеверным, но старым легендам верил. Про скалы эти множество нехороших слухов ходило, и старика к ним тянуло словно магнитом. Он будто всем своим естеством ощущал, что под земной твердью скрывается нечто такое, что людям не дано понять. Оно дремлет вот уже много веков и ожидает своего часа… Однако старик был не против это самое нечто найти и поведать о нём всему миру. Любопытство смолоду являлось основной чертой его характера.
Говорят, некоторые тайны лучше не открывать. Но разве можно убедить в этом старца с душой ребёнка? Ответ очевиден.
Темно. Холодно. Сыро.
Сколько лет прошло с тех пор, как Йен перестал видеть солнечный свет? Он уже давно потерял счёт времени, то проваливаясь в зыбкую дрёму, то вовсе переставая ощущать себя частью реальности.
“Проснись, этот человек снова здесь”.
“Оставь меня, дай мне умереть…”
“Ты не можешь умереть, пока служишь ЕМУ”.
“Ах, да. Я почти забыл, зачем жил всё это время… Знаешь, я смутно помню чьё-то старое морщинистой лицо… И имя… Ной…”
“Забудь. То был сон, нет никакого Ноя. Есть только я и твой господин”.
“И так было всегда?”
“Так будет и впредь. Проснись. Нельзя позволять жалкому человечишке наверху тревожить сон хозяина”.
Йен покорно открывает глаза, но видит лишь чернильную тьму вокруг, которую в первые месяцы заточения ненавидел всеми фибрами души, а затем свыкся и научился воспринимать равнодушно.
“Вставай. Ты не должен бояться тьмы, она – наш друг”.
“Я ничего не боюсь”.
Он осторожно встаёт, протягивает в темноту руку и прикасается к гладкому нетронутому временем дереву. Йен стоит у борта ковчега, всё верно. Но почему же гул волн слышится в отдалении? Разве они уже достигли земли?
- Я ничего не боюсь, - повторяет он, обращаясь к пустоте впереди. Тьма вокруг слегка расступается, дав глазам привыкнуть к себе и позволив увереннее сделать следующий шаг…
Ирвингу на мгновение показалось, что он слышал чей-то голос.
- Опять эти чайки, - пробурчал он ворчливо, но на всякий случай всё же подтащил свою поклажу поближе к огню. Заночевать на краю обрыва было не самой светлой его идеей, но старик так увлёкся поисками, что пропустил момент, когда следовало пуститься в обратный путь. Идти назад в сумерках опасно даже для человека, прожившего в этих краях всю свою жизнь.
Ночью Оривия преображалась, надевая вечернее платье из теней и морского ветра, шепчущего в листве свою неизменную колыбельную. Ирвинг любил такие ясные и тёплые ночи, когда можно с удовольствием растянуться на траве и смотреть в бесконечное усыпанное алмазной пылью иссиня-чёрное небо.
Ирвинг тихонечко подпевал ветру, пока не уснул. И снились ему огромные каменные пещеры, усыпанные самоцветами и скелетами сгинувших в них навсегда пиратов. Но внимание Дума было устремлено дальше, туда, где в пробивающихся откуда-то сверху лунных лучах на золотом пьедестале лежала огромная старая книга. Сколько, должно быть, знаний таит этот древний фолиант, сколько всего интересного Ирвинг сможет узнать!.. Он счастливо улыбается во сне и не видит, как всего в нескольких шагах от потухшего давно костерка очертания скалы будто тают, превращаясь в широкие каменные ступени, ведущие вниз, под обрыв.