«Я главная!» — Услышал её голос. Хотя её рот оставался закрытым.
«Кто ты?» — Это уже он.
«Я главная. Ты слушаешь меня»
«Кто ты?»
«Я такая же, как ты. Но я сильнее тебя. Умнее тебя и быстрее тебя. Я главная. Я АЛЬФА. И ты слушаешь меня. Иначе я убью тебя… Отвечай!»
Тишина. Давление нарастало. Я даже услышал, как что-то треснуло. Словно кости ломаться начали под чудовищным давлением. Хотя эта была всего лишь иллюзия, но всё равно, волосы у меня на голове зашевелились, а по спине пробежали мурашки. В руке у Люси появился нож. Она приставила его к горлу пацана.
«Я АЛЬФА. Ты слушаешь меня и делаешь то, что мне надо или я убью тебя. Отвечай!» — Давление всё больше нарастало.
«Да… Ты АЛЬФА. Я слушаю тебя». — Пацан сломался. Признал её лидером. Давление ослабло.
«Лежишь спокойно и не пытаешься освободиться. Тебе зла не сделают. Никто не сделает тебе зла, пока я не скажу. Тебя будут кормить и поить. Здесь хорошо. Опасности нет. Врагов нет. Запомни, врагов нет. И ты никому здесь не причинишь зло. За ослушание — гибель. За нападение на кого-то — гибель. Я спасла вас. Вы слушаете меня, следуете за мной… Он старший. Вы слушаете меня, я слушаю его. Он старший». — Пацан посмотрел на меня. Люся кивнула, словно подтверждая, что разговор обо мне. Я молчал. — «ПОВТОРИ!»
«Я слушаю тебя. Ты слушаешь старшего. Ты АЛЬФА. За ослушание — гибель. За нападение — гибель. Здесь хорошо. Меня будут кормить и поить. Никто мне не причинит зла. Я слушаю тебя, АЛЬФА. Я делаю то, что тебе надо. Я следую за тобой, АЛЬФА. Я признаю тебя, АЛЬФА».
Я резко вернулся в реальность. Все оставались на своих местах. Люся всё так же чуть склонилась над пацаном. Только в руке у неё был нож. Но держала она его уже не у горла парня. Его глаза были закрыты, и он спокойно дышал. Лёня смотрел на него без всякого выражения. Равнодушно. Никаких эмоций. А вот Лола смотрела на своего друга жалобно. Я заметил, что её глаза влажные. Неужели заплачет??? Люся отстранилась от парня. Убрала нож в ножны. Посмотрела на меня.
— Я всё слышал. Я вас обоих понял, Люся. — Все остальные, кто находился в реанимации посмотрели на меня с вопросом. Но я ничего не ответил. Просто освободил парня от браслетов. — Отвечаешь за него, Люся. Надеюсь, ты ему всё доходчиво объяснила. Капельницу можно убрать. Оль, сходи в ресторан, пусть что-нибудь положат мясного для нового члена команды. И икры пусть дадут. Покормим его.
Ольга ушла. Он открыл глаза. Нашёл взглядом Лолу. Протянул к ней руку. Она взяла её. Люся спокойно наблюдала за ними. Точно так же наблюдал за ними и Лёня. Лёня вообще, сам по себе был, как памятник. Никаких эмоций никогда не выражал, только очень редко. И почти всегда молчал. А вот Люся могла и шипеть, как разъярённая кошка. И издавать другие звуки. Даже пытается говорить. Правда плохо. Но ничего. Я и Софья надеялись, что она всё же научится когда-нибудь. Она более эмоциональная, чем Лёня. Вернулась Ольга с большой чашкой, в которой были куски мяса. И чашкой поменьше с чёрной икрой. Люся как-то так взглянула на парня, словно отдала ему какую-то команду. Он завозился. Принял полулежачее-полусидячее положение. Я приподнял изголовье, чтобы ему было удобнее. Взял у Ольги чашку с мясом. Сунул ему в руки. Он тут же стал жадно есть. Люся зачерпнула у меня из чашки икру. Сунула себе в рот. Проглотила и облизалась. Потом опять зачерпнула и поднесла ладонь с икрой ко рту парня. Он проглотил кусок мяса и открыл рот. Она стала кормить его икрой. Он так же жадно её глотал. Чавкал. Часть икры упало ему на грудь. Все губы измазаны. Я покачал головой, усмехнулся.
— Ну вот. Всё по новой. Никакой культуры приёма пищи. Придётся его тоже учить.
Все заулыбались. Люся тоже, глядя на меня. Лёня всё так же сохранял олимпийское спокойствие. Лола смотрела на нас вопросительно. Она пока что ничего не понимала.
— Отныне его имя Лёва. — Сказал я. Лёва посмотрел на меня. Я указал на Люсю, сказал: — «Люся». — Потом указал на Лолу. — «Лола». — Указал на Лёню. — «Лёня». — Указал на него. — Лёва.
Потом повторил это несколько раз. Когда он наелся, Елена забрала у него чашки. Я взял чистую марлю, здесь же, в медицинском отсеке, и вытер ему губы и грудь.
— Аккуратней надо есть, Лёва.
Подошла Ольга. Осмотрела его швы.
— Потрясающе. Нет, я видела такое у Лёни и, конечно же, у Люси. Но до сих пор поражаюсь. У него швы словно я их не ночью накладывала, а дня два-три назад. Всё нормально, Марк. Заживление идёт ускоренными темпами. — Помазала ему йодом швы. Лёва смотрел на неё, но ничего не предпринимал. Оглядывался на Люсю. Та стояла спокойно, наблюдала за ним.