Балкер наполнялся четыре часа. Потом подсоединили «Ковчег». Сухогруз отошёл подальше от причала. Люся с Лёней вернулись спустя час…
Смотрел на Люсю. Она на меня. Лицо в крови. Не понятно, её или чужой. На лице улыбка.
— Люся! Я по моему тебе кричал: «назад»! Что за самодеятельность? Ты почему не слушаешься? — Я был зол. Люся подошла ко мне и протянула мне руку, сжатую в кулак. Кулачок раскрылся. Я сначала не понял, что она мне показывает? Какой-то камень или ещё что. Он весь был в крови. Я взял. Смотрел на него. Обтёр от крови.
— Ни хрена себе! — Воскликнул Антон. — Это что, алмаз?
— Нет, это бриллиант. Какой большой. И огранка какая красивая. Интересно, сколько он карат?
— А чёрт его знает. Меня другое интересует, где она его взяла? — Он засмеялся.
— Что ты ржёшь, Антон?
— Люся всё-таки умная девочка. Поняла, что накосячила и притащила камень, в качестве примирения и прощения. Я дурею! — Он продолжал хохотать. Люся тоже улыбалась. Смотрела на меня. Я перевёл взгляд с камня на неё. Хотел сохранить строгое выражение лица, но губы сами расползлись в улыбке. Покачал головой.
— Люся, а ты где взяла это?
Она указала рукой себе за спину, мол там. Я взглянул на Лёню. Он, глядя на меня, тоже указал рукой в сторону резервуаров, но не тех, к которым мы подсосались на счёт дизеля. А на те, что дальше, с правой стороны от пирса. Люся ножом провела, не касаясь меня, мне по животу и указала на камень. Лёня тоже показал это, но на себе. Типа вспороли живот. Я недоумённо посмотрел на Антона.
— Ты что-нибудь понял? Она что, кому-то из этих уродов брюхо вспорола и оттуда вывалился бриллиант?
— Похоже на то. Хочешь проверить?
— Нет. Сейчас «Ковчег» заправим и свалим отсюда на хрен. Хватит с меня таких приключений.
— Согласен. Какая-то Турция, не приветливая. Но зато зачётный бриллиант хапнули. — Мы оба засмеялись. Я обнял Люсю и прижал к себе.
Глава 4
Отмывать Люсю и Лёню пришлось на сухогрузе. Сначала я поливал их из шланга забортной водой на палубе. Хорошо, что на них были кожаные шорты и кожаные жилетки. С ними проблем не было. У Люси оказалась глубокая рана на правой ноге, что Ольге пришлось ей её зашивать. Люся спокойно перенесла то, что её штопали на живую. Без наркоза. Но из-за низкого болевого порога, ей было наплевать. Потом Ольга мыла её в душе. Вытерла полотенцем. Она потом мне рассказала, что пока мыла Люсю, та всё время касалась её живота и своего. Гладила их.
— Да, дорогая. Мы обе с тобой в залёте. — Кивала ей моя жена. — Поэтому надо быть осторожней. Ты сейчас не одна.
Лёню мыл уже я. Жилетка на нём оказалась порванной. Так что пришлось её менять, благо у нас запасной комплект кожаных шорт и жилеток имелось. На его груди были кровавые полосы от когтей. Но не такие глубокие, как у Люси. Поэтому Ольга не стала зашивать, а просто заклеила медицинским лейкопластырем.
— Ничего, Лёня, шрамы украшают мужчину. — Говорила она ему, накладывая лейкопластырь.
Потом Люся с Лёней питались, восстанавливая свои затраты. Гуля притащила две огромные чашки, почти тазики, с мясом. Там была говядина, баранина, свинина и даже курица.
— Марк, я всё до кучи приготовила. — Сказала она мне. Я кивнул.
— Всё правильно, Гуль. Им вообще по фиг на меню, главное, чтобы было мясо. Побольше и желательно без хлеба. — Ответил ей, улыбаясь. Она рассмеялась, глядя, как Люся с Лёней уплетают свои блюда. При этом Люся ещё подворовывала у Лёни. Я покачал головой. Посмотрел на Ольгу.
— Что ты так на меня смотришь? — Спросила недовольно она.
— А ведь ты тоже подворовываешь у меня из тарелки, Лёля. Хотя у тебя тоже самое. Почему?