***
Закончились посиделки с Клепсом. Махов сказал ему своё мнение касательно дежурства здесь.
- Как по мне, ты хренью занимаешься Тони, - Владимир хлопнул его по плечу, давая понять, что разговор между ними неформальный.
- Это почему? - искренне удивился он.
- Честно? – Махов сделал серьёзное лицо.
- Ну уже точно без «пиздежа», - последнее слово Тони сказал по-русски и улыбнулся.
Махов расхохотался искренне.
- Ты откуда это слово знаешь? – он пытался успокоить свой смех.
- Не важно, - улыбнулся Клепс.
- Честно говоря я считаю, что на корабле никого нет, более того, на корабле рулит искусственный интеллект, который меня признал. По какой причине? Это дополнительный вопрос, над которым я подумаю позже, а сейчас спокойно отправлюсь спать, уверенный в своей правоте, - выдохнул Махов, - как-то так.
- Ясно, - спокойно ответил Тони, - а мне будет спокойнее если вы будете под моим прикрытием, - он тупо улыбнулся, обнажая свои голливудские зубы.
- Замётано братан, - улыбнулся ему в ответ Владимир, - по-братски, через восемь часов разбуди.
*
Владимир блаженно растянулся на огромном спальном ложе. Мысль его крутилась вокруг дальнего входа, который они так и не смогли открыть. Была в нём какая-то странность. Пока не понятно. Другие двери не имели подобного оснащения, значит за этими был какой-то секрет или это был путь на капитанский мостик. Почему нет? Он бы сделал именно так. Хрен бы кто на мостик попал. Свет давно погас и возможно он находился в состоянии полудрёмы, не замечая ничего вокруг, как вдруг его живота кто-то коснулся. Глаза его тут же открылись. Рядом с улыбкой сидела Саша. Сердце его бешено забилось, разгоняя уснувшую уже кровь по организму.
- Можно к тебе, командир? - улыбнулась Александра, убирая с его груди свою руку.
- Можно, - на коротком дыхании ответил Махов. Такого поворота событий он не ожидал. Мечтал, жаждал, но не ожидал точно.
В слабом свете ночного фонаря, горящего где-то в верхней части каюты лицо Саши было почти не видимо. Он ловко юркнула под мышку Владимира и прижалась к нему всем телом. Что это? Его сон? Наваждение, присланное ему неизвестно кем? Или это его испытание? Махову не пришла в голову мысль о том, как Саша проникла к нему в каюту.
- Они такие огромные, - она обняла его и положила свою голову Владимиру на плечо, её груди торчащие сквозь белое нательное бельё, касались его голой груди. Он свой верх снял. В каюте было очень тепло. Можно сказать жарко. Теперь ему стало ещё жарче. Сашка ему нравилась. Он об этом никогда не говорил, но верил, что его красноречивые взгляды, говорили ей вместо него. Условия на «Отважном» не позволяли им оставаться вдвоём, хотя Махов об это мечтал часто перед сном. Сейчас же ничего не сдерживало их. Корабль, где они сейчас находились был огромным. Контроля здесь не было.
- Эти каюты, - не дождавшись от него ни одного слова продолжила Саша, - эти ложементы, - она уютнее устроилась рядом с ним, в очередной раз прижавшись грудью к его груди.
Махов был мужчиной. Во всех смыслах это слова. Он был гетеросексуалом. У него не было девушки. Саша ему нравилась. Более того, мысли его лежали в семейной плоскости. Он не знал, чем закончится их миссия, но точно знал, что хочет видеть Александру своей женой. Только как сказать это он не знал.
- Рядом с тобой, - голос его предательски дрогнул, - здесь уютно как дома, - ляпнул он и тут же себя одёрнул.
- Правда? – Саша приподнялась на локте вглядываясь в лицо Махова.
- Честно, - выдохнул он, не зная, что ещё сказать. Мысли отключились, уступа место другим инстинктам. Кровь прилила не только к лицу. Рука Саши легла ему на грудь и она приблизила своё лицо к нему. Махову показалось, что его мотор сейчас выпрыгнет из груди, лишая его жизни и всех будущих возможностей, а потому он тоже приподнялся, коснувшись своими губами губ Александры. Ответ не заставил себя ждать. Её язык мягко проник в рот Владимира, а рука плавно прошла по животу, проникнув под плотное нательное бельё космонавта. Махов судорожно дёрнулся, пытаясь глубже вдохнуть, но ловкий Сашин язык не дал ему такой возможности, глубоко проникая ему в рот. Он с удовольствием присосался к нему, глотая её соки, как живительную влагу способную напитать его живительным кислородом и понял, что ещё немного и его мужское естество разрядиться самым естественным образом. Саша как будто тоже это почувствовала. Она вынула свой язык из его рта.
- Вова, я люблю тебя, - тихо выдохнула она, снова приникая к его губам.
Руки Махова уже жили своей собственной жизнью. Верх белья Саши был ловко снят. Его губы впились в мягкую грудь, готовые проглотить. Саша тихо постанывала, а её рука по-прежнему была сомкнутой на его члене.