— Мда, уйти сейчас не получится. Я тебе не брошу одну.
— Поверь, никаких зверей я не боюсь, Жак скоро вернется и…
— Да-да, я понял, волки сильно пожалеют, если покусятся на какую-либо часть твоего тела, — Робер недовольно фыркнул и тряхнул головой. — Так и быть, уйду утром.
Не скажу, что была не рада такому решению. Ночью я и правда крепко спала, потому что рядом со мной спал Робер.
Утром проснулась от приятного запаха каши. Шкрябая ложкой по котелку, завтрак уплетал Жак. Он сидел нахохлившись и красуясь очередной стычкой с пчелами. Нет, он просто неисправим!
— Он фуфол, офтафил сафтрак.
— Ешь, шепелявый… — зевнув, поежилась и накинула на плечи тонкое одеяло. — Я все поняла. Робер тебя осмотрел?
— Офмотрел, ифе фсе фала фытафил.
Слушать Жака без смеха было невозможно. Охая, дуя на ложку, он уплетал кашу и шлепал опухшими губами. Что-что, а никакая болячка не оставит этого парнишку без еды. Глядя на мир одним незаплывшим прекрасным глазом, Жак будто бы намекал на то, что будет дальше.
— Ешь все, я не голодна, — задрала голову и посмотрела на горные вершины. — Поем на месте.
Можно было бы хоть сейчас оседлать если не ковер, так какую-то ветку, отдаленно напоминающую метлу. Но я хотела пройти весь путь ногами, чтобы знать, к чему быть готовой. В конце концов, себя с воздуха можно обезопасить.
Я выпила одно из укрепляющих зелий и, даже не приведя толком себя в порядок, скомандовала идти дальше. Жак плелся за ковром лениво, а я бодро вышагивала, осматривая окрестности.
Здесь было полно лекарственных трав. Да в таком количестве, что мы себя всем необходимым обеспечим. А еще изредка проверяла магией, есть ли чистые горные ручьи. Нам необходима чистая вода, такая, к какой никто бы подобраться не мог.
Изредка попадались кролики и прочая мелкая живность. Слышала и хруст камней, веток, значит, где-то рядом ходит и более крупная дичь. Нам не сразу получится обеспечить себя своим мясом, придется охотится и ловить рыбу. В этом плане я полагалась на озеро, но и река в относительной близости. Деревья тоже попадались, как и редкие пролески между каменной твердью. Может, глина где-то тоже найдется? Это бы тоже сильно помогло.
Пока мы поднимались, я делала про себя заметки, на что проверить всю близлежащую округу. Жак моих грандиозных планов не разделял, его беспокоили укусы пчел и сложно восхождение: дорога постепенно становилась круче. Скоро нам пришлось помогать себе руками.
Первый привал сделали на округлой площадке, откуда было видна вся тропа. Я решила, что тут обязательно кто-то будет дежурить. Удобное укромное место, какое снизу и не видно.
Дав Жаку немного воды, пригубила сама из фляжки и погнала уставшего после ночного бдения парня дальше. На самом деле он не всю ночь шатался, если меда наелся, так точно спал мертвецким сном.
Тропа стала менее крутой, но более извилистой. Мы с Жаком то и дело помогали себе, когда поднимались все выше и выше. Когда солнце уже прошло зенит и стало клонится к западу, вышли к пологой равнине что ли. Трудно было описать это словами. Будто часть гор срубили или прихлопнули ладонью и сделали вот такой островок покоя и зелени. И правда, вдалеке блестело озеро, а вокруг был невысокий лесок. Затеряться в таком было сложно. Тропа уходила еще выше, но мы свернули и пошли в сторону озера. Тут дорога была грунтовой и на удивление утоптанной.
Я, окрыленная скорым финишем, прибавляла шагу, Жак же едва ли не на бровях полз, мужественно ища в себе остатки сил.
— Жак, едва мы придем, ложись отдыхать. Я сама осмотрю дом и то, что еще уцелело вокруг.
Лесок постепенно редел, пока не перешел в луг, уходящий к небольшому, но чистому озеру. Я даже видела, как там прыгала рыба и шла рябь по зеркальной воде. Интересно, а где же хваленые горячие источники? Выше? Если и они есть, то не грех и на них время потратить. Но не сегодня.
— Это оно?
Жак остановился. Склонившись, уперся руками в колени и, смаргивая пот, смотрел куда-то вдаль, где темнело какое-то строение. Приложила ладонь ко лбу и всмотрелась.