Первый же порыв свежего ветра окончательно прогнал сон и взбодрил. Я, едва задевая верхушки деревьев, сделала круг над озером, убедившись, что там никого и только после этого взяла выше, направляясь к тропе.
Следы разглядела не сразу, не везде они отчетливо отпечатались в отсыревшем грунте. Всадники и правда свернули не там, они направились в обход гор по другой стороне. Там я еще не была и не знала, как и что.
Сидя боком на метле, не чувствовала волнения. Не думаю, что инспеткоры бы на лошадях сюда отправились, да и откуда им знать. Если только… Сердце за Робера у меня болело, не проходило и часа, чтобы я не вспомнила о нем и не отругала себя за такое безрассудство.
Гул человеческих голосов донесся до меня отрывками. Облетев очередной острый каменный уступ, замерла на корявой сосенкой, неизвестно как выросшей среди горы. Впереди тропа резко брала вверх, но перед этим глубокая трещина прерывала ее. Моста не было, как и деревьев. Лошади бы не перепрыгнули такое препятствие.
— Нужно возвращаться…
— Они могли перелететь.
Голоса показались мне знакомыми. От радости сделала виток и поднялась еще выше, чтобы вернее рассмотреть путников. Придерживая лошадей под уздцы, две девушки стояли почти на самом краю трещины и обсуждали пути обхода. Рыжие кудри Сюзанны я бы не спутала ни с чем. Моник же пряталась под капюшоном плаща, она то и дело оборачивалась, чтобы посмотреть на кого-то. Я проследила за ней, но не увидела третьего всадника, хотя лошадь была неподалеку. Нетерпеливо перетоптывалась и фыркала, явно недовольная количеством сумок на своем хребте.
В тени каменного нароста, напоминающего козырек, сидел кто-то. Мужична. Он прижимал тряпку к животу, на ткани виднелись красные пятна.
— Робер!
Сжав древко метлы, камнем упала вниз, к самой тропе. Выровнявшись, спрыгнула. От такого виража меня чуть качало, но я почти бегом направилась к мужчине.
— Робер… О! — я посмотрела в лицо незнакомцу и выдохнула. — Ты не Робер…
— Мадам!
Сюзанна и Моник увидели меня и тут же радостно закричали. Похоже, девушки уже смирились, что не один день будут блуждать в горах, ища меня. Я же, приподняв пальцами подбородок незнакомца, разглядывала бледное, почти обескровленное лицо. Юнец, такой же, как и Жак. Черные волосы, липкие от пота, чуть завивались. Тяжело дыша и щурясь, парнишка смотрел на меня в ответ, то и дело поглядывая на Моник.
— Кто это?
Моник не решилась подойти слишком близко, она присела рядом с раненным и приобняла его. Сюзанна же не стеснялась, стиснула меня в объятиях.
— Мадам, это…
— Сюзи, я сама, — Моник требовательно вклинилась в разговор. — Это Ланс, его спас мсье Барнье. Я нашла его в одном из наших домов, где мы обычно прячем беглых учеников. Он был сильно ранен, я старалась ему помочь, но ему становится все хуже и хуже.
Я попросила у Сюзанны флягу с водой, чуть смочила заскорузлую от крови тряпку и решилась осмотреть рану. Задели мечом.
— Рана воспалилась. Лихорадка только усилится, нужно быстрее его привезти к нам. Там я смогу ему помочь. Еще есть время, — обеспокоенно посмотрела на Моник. — Где Робер? Этот мальчик был с ним?
— Я не знаю, мадам. Он бредит от жара, говорит всякую ерунду. Возможно, если ему станет легче, Ланс сможет рассказать, что же произошло.
Да, не зря на сердце так тревожно. Чувствовала ведь, что Робер попал в беду! А теперь я и не знаю, где он.
— Давайте, на лошадь. Вы поможете мне, я придержу его. Дом недалеко, там нас ждет Жак.
— Этот несносный оборотень? — Сюзанна поморщилась и тряхнула кудрями. Характер у девушки не изменился, наоборот, дикарка стала увереннее. Время и новые знания пошли ей на пользу. — А как же Адель?
— Ее поймала инспекция, — я уже сидела в седле, протягивая руки к бредящему Лансу. — Робер отправился за ней, вот уже четвертый день, как я ничего не знаю о нем, — перехватила паренька, запрокинув его голову себе на плечо. Перехватила поводья одной рукой, а другой нажала на рану, стараясь магией поддержать Ланса. Дорога по ухабистой тропе на лошади разбередит этот глубокий порез. — Обсудим все дома.