1 глава «Меня зовут Лидия»
Холод. Грязные обшарпанные стены с трещинами, пропитанные затхлостью этого места. Пол бетонный, с царапинами от ногтей или самодельных заточек. Комната психбольницы выглядела словно тюрьма для особо опасного преступника. Возле железной кровати со сточенными углами и ржавой пружиной без матраса стоял туалет с оранжевым налётом и остатком кала предыдущего пациента. Раковины не было, вместо неё стояло ведро, а сверху кран с ледяной хлорированной водой. Конструкция раковины работала и как смыв для туалета, и как возможность подмываться. Двери в палате не было, вместо неё, для удержания психов служила решётка из арматуры, покрашенная в противный цвет слоновой кости.
Напротив комнаты, в соседней палате, лежал мужчина, его взгляд был прикован ко мне с самого заезда, пусть это и произошло три часа назад. Возможно, для умалишённых людей, не способных даже понять, где они и что происходит в этом грёбаном месте, ходить в туалет на глазах у всех вполне нормально, но я не лишена рассудка, и здесь я лишняя.
Белый коридор, освещенный тремя лампами накаливания теплого оттенка, соединял каждую «клетку» с больными. Некоторые палаты предусматривали двух и более пациентов, тех, кто не представлял угрозы для жизни ни себе, ни другим.
Они выглядели как худшее, что могло со мной произойти.
Их глаза пустые, а руки ледяные от холода этой больницы. Они напичканы транквилизаторами и выйдут отсюда только тогда, когда их нервная система перестанет работать как слаженный механизм, а ломка от успокоительных станет нормой. Крики сумасшедших эхом раздавались по всему коридору, приводя меня в дикий ужас. Ломка. Их ломает и сейчас, они готовы на все ради укола снотворного, который даст им тот самый покой, которого они заслужили.
Громкие шаги послышались с конца коридора. Затвор металлической двери, разделяющий нас и выход на улицу снова закрылся. Главный врач вместе с заведующим, медленным шагом направлялись к одной из палат — моей. Крики сменились на стоны и невнятные слова: больные подошли к решёткам вплотную, высовывая из промежутков тощие белёсые руки. Одна я сидела на ржавой пружине, поджимая свои голые ноги к груди. Синтетическая рубашка, с завязками сзади, совсем не согревала полуобнажённое тело
— Выходи, — врач, кидая мне белые носки, убрал руки в карманы халата, — Только без глупостей.
Побелевшие костяшки рук скрипели от любого движения. С трудом я натянула тонкие носки на ноги, вставая с железной кровати. Моя спина болела от многочисленных ударов санитара, который приволок меня в эту камеру. На руках остались синяки, уже приобретавший желтоватый оттенок. С моей регенерацией я долго не хожу со следами побоев.
В глазах заведующего промелькнул страх, я подняла голову, оглядывая их. Врач и глазом не моргнул, его не волновала судьба несносной девчонки. Решётка, напоминающая сваренную арматуру, открылась, как только я встала. Мужчины кивнули и пошли к металлической двери. Запах медицинского спирта и дерьма смешались в воздухе. Я подошла к врачу чуть ближе, вдыхая аромат дорогого парфюма.
Засов массивной двери поддался, как только железный ключ сделал два оборота в сторону. В проёме отчётливо виднелось продолжение лечебницы. Чистая прихожая с регистратурой, стеклянные матовые двери для сотрудников и большие окна с прекрасным видом на аллею, где собаководы выгуливают своих четвероногих друзей. Оказывается, моя свобода была не так близка.
Дверь в кабинет заведующего открыл санитар, распахивая её перед моим носом, будто бы я важная гостья этого заведения.
Кабинет в серых тонах, что непривычно для обычных государственных больниц: стена, возле которой стоял шикарный лакированный стол, облицована под кирпич, окно расположено с левой стороны. Угловая комната, отдалённая от криков и стонов умалишённых. На полу лежал паркет под светлый дуб, около двери, по обе стороны стояли высокие стеллажи с бумагами, сложенные по папкам.
Посередине комнаты, напротив стола, стоял обитый серой тканью стул, в точности похожий на кресло заведующего. Спиной к нам сидела женщина, её изящный силуэт почти не двигался, нога сложена на ноге, а в руках сигарета.
— Как и просили, — мужчина в строгом костюме отошёл к стеллажу, пока женщина поднималась и оглядывала меня, — Я найду её личное дело.
Незнакомка выглядела молодо, лет на тридцать, её идеальную талию подчеркивало облегающее платье до колена, винного оттенка, на ногах туфли с острыми носками черного цвета. Волосы, завитые на крупную плойку, с медно-рыжим отблесклм, глаза изумрудные.