– Напомни, никогда не пробовать то, что ты готовишь, – брезгливо протянула Мартин, смотря как начинает кипеть варево волшебницы.
Та лишь усмехнулась продолжая складывать необходимые ингредиенты. Когда она закончила, то достала из этой же сумки кинжал, она легко порезала свою руку, капая своей кровью внутрь чаши, после этого она протёрла лезвие и передала его Эмме. Сама Кларк в этот момент с помощью палочки залечивала собственную рану.
Мартин схватила кинжал рукой за лезвие, резко вытаскивая его оттуда, тем самым делая на ладони несколько порезов. Она положила кинжал рядом, спустя несколько секунд раны уже не было.
– Что дальше, зельевар? – спросила блондинка, смотря на девушка.
– Его вскипятить, чтобы не осталось и капли, – улыбнулась она и вытянула свои руки.
Эмма пожала плечами и вложила свои руки в ладони шатенки, они закрыли глаза, мысленно приводя свой план в действие. Зелье начало закипать и через несколько минут обе ощутили дикий жар, который исходит от чаши. Жидкость выпаривалась, а вместе с ним осуществлялось необходимое заклятие, которое и вычитала Кларк в одной из книг ковена.
– И что оно нам даст? – Мартин скептически посмотрела на пустую чашу.
– Рана, которая была на всех жертвах – это последствия заклинания. Тех, у которых такой эффект около пяти, – начала Каролина.
– Можно мне упрощённую версию информации? – выдохнула Эмма.
Каролина закатила глаза и отрицательно покачала головой, отводя взгляд от блондинки.
– Как только кто-то попробует выжечь глаза – мы ощутим место, где это происходит и сможем схватить волшебника, – на выдохе произнесла шатенка.
– Оказывается не обязательно лить столько воды, когда что-то расскажешь, Кларк, – ухмыльнулась Эмма.
Она щелкнула пальцами и купол исчез, она уже собиралась уходить, но в определённый момент остановилась, наблюдая за тем, как Каролина складывает все свои вещи в тяжёлую сумку. Эмма на пару минут застыла на месте, думая, стоит или нет, что из этого выйдет и как девушка отреагирует. Махнув рукой, блондинка вновь подошла к собеседнице, взмахов руки она переместила всё назад в сумку. Спустя секунду они оказались в комнате самой Каролины, от неожиданности Кларк рухнула на кресло.
– Что ты делаешь? – возмутилась она, осматривая блондинку
– Помогла тебе собрать вещи и переместила тебя в твою комнату, куда ты и собиралась, не благодари, – ехидно ухмыльнулась Эмма.
Она огляделась вокруг, за последние четыре года здесь многое поменялось, цвет стен, количество книг, которые уже не помещались в шкафу, круглое зеркало, рама которого была поцарапана когда-то самой Мартин. Слишком давно она не была в этом доме, это навевало аромат ностальгии и желание хоть на несколько минут вернутся в прошлое, вновь ощутить себя той, кем она когда-то являлась. В то время всё было намного легче, чем сейчас.
– Как ты вошла в дом? – недоумённая Кларк уставилась на Мартин.
– Ты сама меня пригласила когда-то, – спокойно произнесла блондинка.
Девушка никак не могла воспроизвести в своей памяти тот момент, когда она это совершила, после произошедшего с Генри она накладывала на дом магические чары повторно, чтобы заново пригласить лишь тех, кому она верит.
– Ты была под действием морока, – пояснила блондинка. – Думаю уже нет смысла скрывать, что ты плохо подбираешь круг доверия.
– Эмма Мария Мартин, ты заставила кого-то из моих близких подсыпать мне морок и обманом получила приглашение в мой дом? – срываясь чуть ли не на крик, сказала шатенка
Девушка лишь показательно закатила глаза и сложа руки на груди крестом внимательно посмотрела на свою собеседницу.
– Я никого не заставляла. – она отрицательно покачала головой. – На этом разговор окончен, буду ждать пока сработает твой магический будильник.
С этими словами девушка испарилась, оставляя свою собеседницу в полнейшем недоумении. Каролина встала с кресла и начала раскладывать ингредиенты по полочкам, переваривая слова Эммы. Она имела доступ в её дом, относительно давно, судя по всему, но за последние даже три года, число их сор, обещаний друг друга убить, угроз, насилия, не хватит и дня, чтобы всё сосчитать. Почему она не пришла и не решила эту проблему привычном для себя способом, как она это умела?
Её мозг не мог найти этому объяснение и это заставляло девушку усомнится в собственном рассудке. Может быть в Эмме осталось что-то хорошее, доброе, положительное? Где-то за тучей сарказма, ехидства и вечного желания поиграть на чьих-то нервах это всё ещё жило и возможно процветало.